По каким-то причинам, из числа которых нельзя исключать высокий уровень алкоголя в крови Шанса, он решил раскрыть ей свой план внедрения в прокуратуру Окленда ради нужных знакомств. Чувствуя себя в ударе, он зашел так далеко, что рассказал даже о семье Джолли.
Она в ужасе смотрела на него. Едва ли он ожидал такой реакции.
– Что? – спросил Шанс.
Соседи снизу перестали бормотать. На квартиру опустилась тишина. Жаклин принялась ходить взад-вперед.
– Вы не услышали ничего из того, что я сказала. Не имеет значения, в тюрьме он или нет. Да пусть его даже до конца жизни упекут…
– Жаклин… Он не всесилен. Он не Бог. Всему есть пределы.
– Это не прекратится, – сказала она ему, – пока он не умрет. Он или я.
Шанс только смотрел на нее.
– Но я же сказал вам по телефону, что придумал одну вещь, которая может сработать, что у меня есть план… Почему же вы согласились выслушать меня, если так думаете?
– Я хотела вас увидеть, – ответила она.
Когда стало ясно, что она не собирается больше ничего говорить, Шанс продолжил:
– Я не могу согласиться с тем, что эту проблему нельзя решить. – Он новыми словами пересказывал план, от которого уже вроде бы отказался, но ее присутствие все изменило. Ему казалось, что она обладает собственным гравитационным полем, как некий звездный феномен, способный искажать свет. – И не думаю, – Шанса мотало, как несущийся под гору порожний товарный вагон, – что завести знакомство в прокуратуре такая уж плохая идея. Мы же сейчас говорим о продажном копе. Если он замарал себя чем-то одним, то замарает и другим. Его поймают не на том, что он делал с вами. В этом вся прелесть.
– Прелесть вашего плана.
– Как с Аль Капоне. Его посадили не за убийства, а за уклонение от уплаты налогов.
– Гм.
– Кажется, это ваше такси, – сказал Шанс и подошел к окну.
Действительно перед домом припарковалась машина из таксопарка. Он обернулся и увидел, что она встала со стула.
– Нельзя терять веру, – проговорил он, поддавшись желанию сказать ей хоть что-нибудь. Он хотел заключить ее в объятия, на самом деле хотел. На свой лад она была так же обольстительна, как Джекки, хоть и не так опасна. Хотя, может, и опасна тоже. Стандартной целью терапии диссоциативного расстройства была интеграция всех личностей в единое целое, Шанс все еще не протрезвел до конца, а потому позволил себе помечтать о том, какой могла бы стать такая интегрированная Жаклин/Джекки.
– Мы найдем путь, – сказал он ей.
Она слегка кивнула.
– А как насчет того, чтобы придумать способ продолжить работу с Дженис? Не у нее в офисе. Найдем прикрытие, ученика, которого вы будете посещать как репетитор. И Дженис тоже будет туда приходить…
– Вы мой рыцарь, – внезапно произнесла Жаклин.
– Она сказала то же самое, – заметил Шанс.
Жаклин разозлилась, но лишь на миг.
– Наверно, вам пора.
– Тогда она была права. – Шанс не сразу сообразил, что Жаклин тоже говорит о Джекки Блэк. – И вы это знаете… вы же думаете обо всех этих вещах… и дали ему отпор в ресторане.
– Едва ли я дал ему отпор.
– Конечно, дали. – Она помолчала мгновение. – И не думаю, что он этого не заметил. Теперь он будет держать вас в поле зрения.
Его телефон зазвонил.
– Должно быть, это ваше такси. Подумайте насчет Дженис. – Шанс взял трубку, сказал шоферу, что они скоро спустятся, и нажал на сброс, не дожидаясь ответа. Он еще раз посмотрел на Жаклин Блэкстоун.
– А их фамилия правда Джолли? – спросила она.
На пути к выходу она заметила в застекленном шкафчике у Шанса множество парфюмерных флаконов и остановилась, чтобы посмотреть на них.
– Боже, что это?
В том, как она это сказала, было что-то игривое, как и в вопросе о Джолли, не совсем в стиле Джекки Блэк, но и абсолютно не в духе того, другого создания, так недавно забившегося в угол на улице.
– Меня интересует связь между нашими обонятельными ощущениями и воспоминаниями о прошедших событиях. Это мое маленькое хобби. Ну, во всяком случае, раньше оно у меня было.
– Какое облегчение, – сказала она. – А то я подумала, что должна перед уходом проверить ваш гардероб.
– Там нет ничего такого, – заверил он ее. – Ни вечерних платьев, ни туфель на шпильках. Когда-то я хотел разработать нечто вроде обонятельного теста Роршаха, который мог бы оказаться исключительно полезен для лечения людей, страдающих определенным типом амнезии.
– Больше не хотите? – спросила она, потянувшись к флакону.
– Не знаю. Может быть. По правде говоря, я не думал об этом уже довольно долго. Нам на самом деле нужно спускаться, – сказал он, но она уже мазнула себе запястье.