Он посмотрел, что выбрала Жаклин: мужской аромат, сделанный во Франции.
– Пустыня после дождя. Мне нравится. Можно попробовать еще один. – Она указала на особенно вычурный флакон.
Парфюм снова оказался мужским.
– Попробуйте вот так. – Шанс достал из выдвижного ящика под коллекцией бумажную полоску, капнул на нее из флакона и поднес ей.
Она понюхала, сделала гримаску и отстранила полоску:
– Это слишком.
– В каком смысле слишком?
– Слишком давит. – Она вернула ему бумажку, прижимая пальцы одной руки к ямочке под шеей. – Как во время похорон, когда опускают крышку гроба.
Он мог бы спросить ее о похоронах и связанных с ними ассоциациях, но вместо этого решил заговорить о непосредственном воздействии запаха на лимбическую систему:
– Сигналы всех остальных органов чувств передаются через таламус. Мыслительный процесс модулирует ощущения. А у обоняния на один фильтр меньше. Ощущения модулируют мыслительный процесс. Вот почему инстинктивные и эмоциональные реакции на запах могут быть гораздо быстрее и мощнее, чем на другие формы сенсорного воздействия. Большинство моих коллег это игнорируют. – Он остановился и посмотрел на нее. – Скучно?
– Шутите? Вы прочли ради меня аксиому выбора. – Она посмотрела на него в ответ и не отвела взгляд. В темноватой квартире он чувствовал в воздухе между ними жар ее тела. – Почему? – спросила она. – Почему они это игнорируют?
– Это связано с отношениями Фрейда и парня по имени Вильгельм Флисс, отоларинголога, который где-то в 1895 году очень сильно напортачил с носом Зигмунда.
– О, а дальше? Вы же не можете на этом остановиться!
– Внизу машина ждет.
– А сколько времени это может занять?
Вообще-то, подумал он, в маленькой игре, которую затеяла Жаклин, было что-то занятное. Казалось, затея гораздо безопаснее всего, что приключилось до этого. Насколько далеко они могут зайти, при ожидающей-то машине?
– Тогда ладно, – наконец сказал он, все еще достаточно пьяный для того, чтобы поддержать игру. – Хорошо. Ключевые моменты… В восьмидесятые годы девятнадцатого века, когда Фрейд формулировал свои тезисы о роли сексуальных травм, реальных и воображаемых, в развитии симптоматики истерии, его некоторое время очень интересовала роль запахов. Он тогда подозревал, что в вытеснении важен органический элемент, связанный с изоляцией, как он их называл, «древних сексуальных зон», а это, в свою очередь, произошло из-за изменения роли обонятельных ощущений, то есть важность запахов в формировании поведения трансформировалась, когда мы стали ходить на двух ногах, а не на четырех. Раньше нас интересовали исходящие от земли эманации, но теперь они стали нам отвратительны. Это по его словам. И Фрейд пошел еще дальше. Воспоминание, сказал он, теперь источает такие же запахи, как и реальные объекты. Так же как мы отводим наш орган чувств от смрада, наши подсознание и сознание отворачиваются от болезненных или неприятных воспоминаний. Именно это мы называем вытеснением. Но – и вот тут все и становится интересным…
– Я думаю, вы интересный, – сказала Жаклин. – Мне нравится, когда вы говорите как доктор.
Господи, подумал он, ей действительно многое может сойти с рук. Он напомнил себе, что она должна уходить, и продолжил:
– Фрейд никогда не исследовал систематически влияние запахов на истерию, неврозы или психозы. А причиной этого… причиной этого был Флисс, который годами читал лекции и писал о связи, которая, по его мнению, существовала между носом и женскими гениталиями. Он объединил ряд соматических заболеваний и дал им название назального рефлекторного невроза. Для его лечения Флисс применял кокаин, либо прижигание слизистой оболочки носа, либо хирургическое удаление части костей носовых раковин.
– Боже мой! А нас все Средневековьем пугают.
– И вот Фрейд начинает сотрудничать с этим парнем. И к тому же вышло так, что в это время он страдает рецидивирующей назальной инфекцией. Флисс прописывает кокаин и в два приема оперирует Фрейду нос. И наконец, по просьбе Фрейда едет в Вену, чтобы прооперировать одну из пациенток Зигмунда, женщину, страдавшую от заболевания, которое Фрейд решил интерпретировать как случай назального рефлекторного невроза, выдуманного Флиссом. Тот прооперировал ее и уехал домой. А у пациентки развилась выраженная послеоперационная инфекция, и она чуть не умерла. Позже выяснилось, что Флисс оставил у нее в носу марлевый тампон.