– Ну как все прошло? – спросила Люси. – Узнали что-то о том, кто прислал вам тот конверт?
Шанс не сразу понял, что она спрашивает о его выступлении и загадочном пакете, который ей пришлось переслать в гостиницу. Он думал о том, что сделал, о том, что нанял Большого Ди, и еще о «судьбоносном велении смертной крови, столь же неистребимом в человеке, как в волке или льве, без которого мы – ничто».
– Все так плохо? – спросила Люси.
Шанс осознал, что так и не ответил ей до сих пор, застряв на полпути между ее столом и собственным кабинетом аккурат перед надменной безумной женщиной работы Жана-Батиста и полностью уйдя в свои мысли.
– По конверту пока ничего нового. А насчет лекции… давай просто считать, что я был там несколько отвлечен.
– Были? – спросила Люси.
Похоже, она намекала на его нынешнее состояние, но Шанс предпочел промолчать. Он думал о депривации сна, задавался вопросом, так ли все начиналось тогда, сто лет назад, с рыжеволосой танцовщицей. Тогда они были вдвоем, только вдвоем на острове Мартас-Винъярд, он устроил на деньги его семьи наркотический марафон. Это все, что Шанс мог вспомнить. Подойдя к столу Люси и взяв ручку, он написал на листке бумаги имя бывшего психотерапевта Жаклин и сказал:
– Давай посмотрим, что нам удастся о ней найти. Она жила где-то в Области Залива и сейчас уже мертва. – Шанс подумал, что сейчас, когда Ди вот-вот начнет слежку, самое время разузнать о злом роке, постигшем Майру Коэн, и оставшихся после нее записях.
Люси тяжело на него посмотрела.
– Что вы хотите знать? – поинтересовалась она.
– Все, что сможешь найти. Был ли у нее партнер по бизнесу? Может, его офис все еще на том же месте? И вдруг ты что-то сможешь узнать насчет причин ее смерти.
Люси кивнула, однако, направляясь к своему кабинету, он ощущал на себе ее взгляд. Там он провел утро, чередуя чтение об Александре Великом и сон прямо за столом, постоянно возвращаясь к докучливым воспоминаниям о злачном районе и человеческом лице, разбитом в кровь об угол мусорного бака. Он счел их признаком посттравматического синдрома, а вот славное упоение боем целиком и полностью ускользало от него.
Первый телефонный номер, который Шанс набрал в этот день, был номером жены. Разговор мало что добавил к ее сообщению. У Николь есть парень, и это все, что ей известно. Она никогда с ним не встречалась. Не знала, как его зовут. Предположительно, он был старше Никки и жил где-то в Сан-Рафаэле. Информация пришла от матери Шоны, которая узнала обо всем от дочери и сочла, что Карле тоже следует знать.
– А что говорит Николь? – спросил он.
– Она не хочет со мной об этом говорить. Я не знаю, что делать.
– А сейчас она где?
– В школе.
– Когда она у него ночевала?
– После того как ты ушел.
– А ты где в это время была?
– Да тут. Дома.
– И ты не слышала, как она уходит?
– Она становится скрытной, Элдон. Мне это не нравится.
– Мне тоже. Я велел ей держаться на людях. Она мне пообещала.
– Ну, – протянула Карла, – вот тебе и результат.
Шанс сказал, что еще раз поговорит с дочерью.
– Просто здорово, – сказала Карла и повесила трубку.
Обвинения и упреки остались невысказанными – для того-то они больше и не были вместе.
Второй звонок он сделал Дженис Сильвер. Сеансы с Жаклин шли своим ходом, и теперь, спустя две недели, он жаждал узнать, как идут дела.
Дженис ответила сразу.
– Произошел инцидент, – сказала она ему даже раньше, чем он успел спросить, и сделала драматическую паузу.
– Правда?
– Да, правда. Она кое-что украла.
– И сколько еще ты собиралась ждать, прежде чем рассказать мне об этом?
– Я пыталась решить, как именно тебе это преподнести.
– Ты уверена, что это она?
На том конце немного помолчали.
– Нет, – наконец сказала Дженис. – Я ее спрашивала. Она все отрицает, но все улики указывают на нее. – Снова повисла пауза. – Речь о наличке, ее трудно отследить или найти. По причинам, которые, я уверена, тебе ясны, мне не захотелось привлекать к этому делу полицию.
– И о какой сумме мы говорим?
– Две тысячи долларов с лишним. Отец девочки, с которой она занималась, владелец компании. Он много зарабатывает, и у него повсюду валяются деньги. На кухонном столе просто лежало пять тысяч долларов. И половина пропала. Это заметили сразу после одного из наших сеансов…
– И больше ни у кого не было туда доступа? Прислуга, друзья дочери, сама дочь?
– У них уже пятнадцать лет одна и та же домработница. У девочки нет друзей. Все, что я смогла сделать, это убедить их не обращаться в полицию. Сказала, что поговорю с ней. Повезло, что этот мужик при деньгах. От него не убудет, но я больше в этом не участвую. Больше никаких уловок. Я не должна была позволить тебе уговорить меня. Этот случай куда сложнее, чем мы с тобой предполагали. Теперь я думаю, что с нашей стороны было безответственно поступить так, как мы поступили.