– О, смотря, что вы будете делать, – она прижимается к его груди, тянется, чтобы поцеловать, но Ганс делает шаг назад, и девчонка едва не падает. Она удивленно смотрит на Ганса и начинает смеяться.
– Мы сыграем в пару игр.
Алан делает пару шагов в их сторону. Он говорит себе, что это для того, чтоб остановить Ганса, если тот сильно заиграется. Подразнить можно, но убийство в его планы на эту ночь не входило. Вот только стоит сделать пару шагов, как Алана пронзает висящий в воздухе запах, предвещающий начало охоты. Алан тяжело дышит и чувствует ни с чем несравнимый голод, жажду, которые выворачивают наизнанку сосуды, нервы, застилают глаза так, что приходится снять очки.
– О, я замечательно играю в игры, – улыбается девчонка, подбирая подол юбки немного выше, так, чтоб было видно покрытое татуировкой бедро. На татуировке несколько шахматных фигур с окровавленными ножами и поваленная шахматная королева с множеством колотых ран. Ганс присвистывает.
– Как насчет чего-то более подвижного. Например, догонялок? – он снова оказывается вплотную к ней и горячо шепчет на ушко. – Побегай для меня.
Девчонка хохочет и тут же исполняет приказ, игриво задрав юбку. Каблуки призывно цокают все дальше от доков, и Алан понимает, что не может противиться этому звуку. Весь остальной шум отошел на второй план, и остались только бешеный бой сердца девчонки, которая думает, что это все – прелюдия к какой-то эротичной игре. Алан ловит взгляд Ганса, на мгновение сердце пропускает удар, а уже серез секунду они обе бросаются в погоню.
Кажется, мышцы задеревенели за то время, что Алан каждый день ходил спокойным человеческим шагом. Теперь же они пели от напряжения, пружинили при каждом движении. Алан бесшумно несся по мостовой, перескакивая через брошенные поперек дороги машины и пожарные гидранты с той же легкостью, что и триста лет назад. Девчонка свернула в подворотню, Ганс метнулся за ней, пробежав по стене. От удара ног и кирпичную кладку вылетело одно окно и покрылось трещинами соседнее. Алан будет аккуратнее. Он легко вскочил на крышу и принялся преследовать девчонку на высоте. Она все еще смеялась, не в силах осознать, что ее жизнь в опасности.
Вскоре воздух в ее легких закончился, тяжело дыша, она привалилась к стене спиной и потихоньку начала сползать все ниже и ниже, все шире разводя ноги. Через секунду Ганс оказался возле нее, на его лице бешеный азарт сменился скукой – погонязакончилась слишком рано.
– Побегай еще, – шепнул он. Рука Ганса скользнула к шее девчонки, мягко сдавила и потянула вверх, вынуждая красотку выпрямить ноги и снова занять вертикальное положение.
– Ох, милый, нет, – она подняла руку и голодно провела по щеке Ганса. – Я так устала, а эти туфли чертовски неудобные. Давай уж здесь, нам никто не помешает. И друга своего позови, – она закинула ногу на бедро Ганса, на что тот презрительно скривил губы.
Алан одним прыжком спустился с крыши и оказался в подворотне, в паре шагов от зажатой между Гансом и стеной девчонки. Тело требовало нанести первый удар, в то время, как разум умолял остановиться.
– Ганс, поиграли и хватит, – проговорил он, понимая, что даже сам себе не верит. Не было ни страха, ни проносящейся перед глазами жизни со всеми удобствами.
– О, нет, я только начал, – промурлыкал Ганс, наклоняясь к шее девушки, как вдруг раздалось тихое шипение, и вампир отскочил назад, вцепившись пальцами в лицо. Бледная кожа запузырилась и принялась стекать на землю.
«Серебряный спрей», – только и успел подумать Алан. Второй его мыслью было. – «Охотница».
Девчонка с татуировкой подскочила к Гансу и брызнула серебряной пыльцой ему прямо в глаз, заставляя мужчину взвыть и потерять равновесие. Он упал на бок, быстро поднялся и слепо заозирался по сторонам, ему нужны были доли секунды, чтобы перестроиться на слух. Он рычал, шипел, махал руками. Пальцы удлиннились, на месте ногтей появились длинные когти. Охотница пригнулась, избегая полосующего удара. В ее руке появился складной нож – тоже из серебра. Она выставила его перед собой, когда Ганс занес руку для очередного удара, и через секунду несколько пальцев упали на мостовую. Ганс взвыл, Алан бросился к нему, наперерез охотнице. Та уже вскинула было руку с серебряный спреем, как доктор Скалл вскинул зонт с острым, как игла, набалдашником и бросил его вперед, как копье.