Тем временем Джон пристально рассматривал съёмку, которую он изъял из клиники. На ней чётко были стёрты все моменты с участием виновников кражи морфина из процедурного кабинета. Пожав плечами и отпив глоточек своего любимого виски, он сказал:
– Видна рука мастера! Камеры целенаправленно размещены в зоны, на которых ничего не видно, а съёмка и вовсе стёрта. Неизвестный был не последним человеком в клинике, он чётко знал, что и где находится, аккуратно всё забрал и испарился. Гениально!
– Сэр, вы начинаете им восхищаться! – огорчённо посмотрев на начальника, промолвил Том.
– Я просто одно не могу понять. Если это всё-таки Дин, то почему он нас ждал, как идиот у дома? – удивлённо развивал мысль инспектор.
– Мне кажется это не он…
– С чего ты это взял? – перебив Тома, сказал Стоун.
– Подумайте сами. Вы опустошили учётный препарат, убили им на своём же складе человека, потом вызвали копов и спокойно пошли дожидаться их дома… Маловероятно… Либо он слишком умён, либо слишком глуп. А на эти два варианта наш подозреваемый не тянет! – быстро и довольно уверенно формулируя мысль, говорил Казинс.
– Думаешь, есть подвох? – посмотрев на сержанта, молвил Джон.
– Определенно, сэр! – быстро ответил Том.
Выйдя из-за стола, инспектор в окружении констеблей и Тома отправился в комнату допросов. Подготовившись и хорошо устроившись, он попросил констебля ввести подозреваемого. Дин, испуганно посматривая по сторонам, присел напротив полицейских.
– Ну что, мистер Грант, что вы скажете в своё оправдание? – задумчиво спросил Джон.
– Мне нечего говорить, я был дома и ничего плохого не делал…
– А это ещё нужно доказать! – агрессивно рявкнув и ударив кулаком по столу, молвил Том.
– Вы подозреваете меня в чём-то? – ошарашено сказал Дин.
– Мы засадим тебя в тюрьму пожизненно, гадкая ты тварь! – подойдя к доктору со спины и схватив за шиворот, ответил Казинс.
– Успокойся, Том, дай ему сказать. Он, видно, очень умный человек и сам сознается в преступлении! – ухмыляясь и успокаивая заведующего, промолвил Джон.
– Что вы себе позволяете! Вы знаете, кто мой отец? – грубо ответил Дин.
– Нам плевать на твои связи, ты сядешь, а там твоими связями подотрутся! – разгневанно посмотрев на обидчика, сказал Казинс.
– У вас нет доказательств…
– А как насчёт твоего склада и украденных ампул морфина у тебя с работы? – перебив Дина, прокричал сержант.
– Мой склад заброшен уже давно, а в больнице в процедурный кабинет, мог проникнуть любой доктор! – уверенно парировал удар заведующий.
– А как насчёт камеры, которая тебя засняла? – улыбаясь и откровенно обманывая собеседника, молвил сержант.
Этого не может быть… Я вам не верю! – с недоверием приняв высказывание, ответил Дин.
– А вот съёмка говорит об обратном. Тебе светит как минимум тридцать лет заключения!
– Всё, Том, спокойнее. Дин поверь нам, если ты признаешься, мы организуем десять лет в колонии строгого режима с возможностью досрочного освобождения, если ты признаешь вину и посодействуешь следствию! В противном случае, тебе придётся долго гнить в тюрьме… – осадив напарника и немного припугнув Дина, молвил Джон.
– Я не могу признаться в том, чего не совершал, – быстро ответил Грант.
– Совсем ты себя не бережёшь, ведь всегда лучше содействовать следствию…
– Если б у вас были такие железобетонные доказательства, с чего бы вам так со мной сюсюкаться? – перебив Джона, сказал Дин.
– На что это ты намекаешь? – грубо ответил Стоун.
– Во-первых, не ты, а вы! А во-вторых, предъявите мне мои обвинения и цель задержания! – уверенно и рассудительно обратился к полицейскому доктор.
– Мы вас подозреваем…
– Значит, у вас нет улик по этому делу и я могу идти? – улыбаясь, спросил Дин.
– Можно и так сказать… – разочарованно молвил Джон.
– Тогда с вашего позволения, я бы хотел откланяться. Спасибо за душевную беседу, но мне пора работать! – радостно и не скрывая удовлетворения, сказал Грант.
Джон понимал, что у него из рук выскальзывает, самый вероятный подозреваемый в деле, но иначе он поступить не мог. Ведь закон, который должен служить правосудию, связывал его руки. Дин уехал на работу на очередное дежурство. На дворе был вечер, без двадцати двенадцать, а инспектор не мог себе позволить и вторую бессонную ночь, ведь его разуму нужен отдых.
– На сегодня всё, Том, пора нам по домам, а то я свихнусь от этой работы! – удручённо сказал инспектор.