— А что же ваш сын?
— Когда я сделал все возможное, чтобы замести следы убийства, наступило утро. Дерек пил. Я пытался убедить его, будто девушка уехала, но его что-то насторожило, он начал меня подозревать, и в конце концов мне пришлось рассказать ему все как есть. Он выбежал из комнаты. Прежде чем я смог его остановить, даже прежде чем я понял, куда он направился, Дерек застрелился. Теперь вы знаете правду, вы все.
— Я вам верю, — сказала Джилл.
— И я, — отозвался Алан.
Мэгги тоже издала некий звук, выражающий согласие. И тут Солт вновь поразил ее.
— Нет, мы еще очень далеки от истины. Но давайте выпьем. — Он казался любезным и оживленным. — Сэр Арнольд, немного виски?
— Спасибо. Мне действительно нужно выпить.
— Мэгги, помогите. Нам нужен еще один стакан. Я принесу его для сэра Арнольда, а вы пока налейте остальным.
Он выскочил в кухню, а Мэгги, совершенно озадаченная, принялась возиться с бутылкой и кувшинчиком с водой. Солт вернулся через мгновение.
— Вот, сюда, пожалуйста… Налейте, да покрепче. Лучше вообще чистое виски.
Джилл проговорила специально для Мэгги:
— Вы действительно необыкновенный человек, доктор. Заботитесь о выпивке, когда нужно вызвать полицию.
— Полицию? Полицию?! — В голосе Солта звучало презрение. — У меня нет ничего общего с полицией. Это сэр Арнольд якшается с полицией, а я нет. Я врач, а не следователь.
— Да, но… — сэр Арнольд запнулся.
Алан поморщился:
— Но если не вмешивать в это дело полицию, тогда вообще есть ли смысл?..
— Я объясню вам. — Посерьезневший Солт обращался сразу ко всем. — Есть два важных момента. Первый — раскрыть истину. То есть выяснить, что произошло с Норин Уилкс. Второй решить, что теперь делать с этой истиной. Эти задачи любой грамотный врач решает каждый день. Я не развлекался, изображая из себя Господа Бога, как считала Джилл. Я просто применял знакомые мне методы за пределами своей профессиональной сферы. Я сказал «применял», но я продолжаю это делать. И сейчас тоже.
— Но вы же ничего не делаете, — опешила Мэгги.
— А я никогда и не делал ничего особенного. Не ползал кругами, не собирал окурки.
— Но что же вы послали своему коллеге? — спросил вдруг сэр Арнольд.
Солт не ответил. Они молча и пристально некоторое время смотрели друг на друга.
— Если вы блефуете, доктор Солт, — сказал наконец сэр Арнольд, — значит, и не было никаких доказательств. Однако, если вы настаиваете, что располагаете ими, я повторяю, вы правы, это сделал я.
— Но ведь это и сделали вы? — встрял Алан.
— Разумеется, он этого не делал, — ответил Солт.
Он допил свое разбавленное виски, поставил стакан и подошел к сэру Арнольду.
— Почему вы не хотите понять, что я не полицейский, не судья и не присяжный? Я врач. И что я хочу сделать сейчас, Доннингтон, так это снять вас со сковороды, на которой вы медленно поджариваетесь с двенадцатого сентября. Есть только одна причина, по которой вас устраивала версия полиции, будто ваш сын убил свою девушку. По той же причине вы признали себя виновным в убийстве, когда я оспорил версию полиции. Вы защищаете последнего близкого человека — вашу дочь Эрику. Это она убила Норин Уилкс.
Мэгги услышала свой возглас среди прочих удивленных и испуганных голосов. Сэр Арнольд ничего не сказал, он только схватился руками за голову.
— Вам нет необходимости говорить об этом, Доннингтон, — сказал ему Солт. — А выслушать меня все же придется. Да, это вы спрятали тело, после того как домой прибежал ваш сын и рассказал о случившемся. Но убила Эрика. У нее помутился разум на почве ревности. Она задушила Норин и изуродовала ее тело. Ведь Эрика была близка со своим родным братом, Доннингтон. Чтобы скрыть эту кровосмесительную связь, она публично изображала из себя лесбиянку. Так, Джилл?