Билли и Дэн добрались до съезда к базе Истинного Узла в Колорадо без двадцати четыре по горному времени, то есть с хорошим запасом. Над въездом на мощеный проселок возвышалась деревянная арка с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЕМПИНГ «КОЛОКОЛЬЧИК»! ОСТАНЬСЯ У НАС, ПУТНИК!» А вот стоявший рядом с дорогой знак был не столь гостеприимным: «ЗАКРЫТО ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ».
Билли проехал мимо, не снижая скорости, но пристально осматривая окрестности.
– Никого не заметил. Даже на лужайках, хотя кто-нибудь вполне мог спрятаться за каким-то сараем. Господи, Дэнни, ты выглядишь просто ужасно!
– Хорошо, что конкурс «Мистер Америка» будет только в конце года, – ответил Дэн. – Еще миля или даже меньше. Ищи указатель к живописным видам и площадке для пикников.
– А если там кто-то дежурит?
– Не дежурит.
– Откуда такая уверенность?
– Оттуда, что ни Абра, ни ее дядя Билли никак не могут знать о существовании этой зоны отдыха. Они же здесь никогда не бывали. А про меня Узлу ничего не известно.
– Будем надеяться.
– Абра сообщает, что все находятся там, где им и положено быть. Она проверяла. А сейчас помолчи немного, Билли, мне необходимо подумать.
Ему нужно было подумать о Холлоране. На протяжении нескольких лет после той проклятой зимы в «Оверлуке» Дэнни Торранс и Дик Холлоран часто общались между собой. Иногда лично, чаще – мысленно на расстоянии. Дэнни любил маму, но существовали вещи, которых она не понимала и не могла понимать. Например, сейфы. Те самые, куда ты запирал в уме опасные штуки, которые порой привлекало сияние. Впрочем, они не всегда помогали. Он, например, несколько раз пытался создать такой сейф для своего пьянства, но все его попытки с треском провалились (возможно, потому, что он хотел потерпеть неудачу). Зато с миссис Масси и Хорасом Дервентом…
Теперь в его сознании хранился еще и третий сейф, но он был вовсе не столь надежный, как те, что Дэн создавал ребенком. Потому что он стал слабее? Или потому что находившееся в ящике в корне отличалось от глупых призраков, открывших охоту на маленького мальчика? А может, по обеим причинам сразу? Этого он не знал. Чувствовал только, что ящик дал течь. Если он его откроет, то может погибнуть. И все же…
– О чем это ты? – спросил Билли.
– А? – Дэн огляделся. Ладонь он прижимал к животу, который теперь нестерпимо болел.
– Ты только что сказал: «Выбора нет». Что ты имел в виду?
– Не обращай внимания.
Они как раз добрались до места, и Билли свернул к площадке для пикников. Они увидели скамейки и каменные мангалы для барбекю. Дэну это напомнило Клауд-Гэп. Не хватало только реки.
– Просто… если что-то пойдет не так, прыгай в машину и гони отсюда к чертовой матери.
– Ты думаешь, это поможет?
Дэн не ответил. Его живот был охвачен огнем.
Вскоре после четырех часов пополудни в тот понедельник в конце сентября Роуз поднялась на «Крышу мира» вместе с Тихоней Сари.
На Роуз были узкие джинсы, которые подчеркивали красоту ее длинных стройных ног. Несмотря на прохладу, Тихоня Сари надела только светло-голубое домашнее платье, доходившее ей до середины толстых икр, обтянутых противоварикозными чулками. Роуз остановилась, чтобы взглянуть на мемориальную доску, привинченную к гранитной стеле у подножия лестницы, три дюжины ступеней которой вели к смотровой площадке. Текст гласил, что на этом месте находился знаменитый отель «Оверлук», сгоревший до основания примерно тридцать пять лет назад.
– Здесь испытываешь очень сильные чувства, правда, Сари?
Та кивнула.
– Ты ведь слышала о горячих источниках, которые бьют прямо из-под земли?
– Угу.
– Очень похоже. – Роуз наклонилась, чтобы принюхаться к траве и полевым цветам. Под их ароматами явственно ощущался железистый запах старой крови. – Мощные эмоции и чувства – ненависть, страх, презрение, похоть. Эхо совершенных убийств. Не пища для нас – слишком старое, – но действует освежающе. Потрясающий букет. Просто бьет в голову.
Сари промолчала, но не сводила с Роуз глаз.
– А эта штука, – Роуз обвела рукой деревянное сооружение, к которому вели ступени, – напоминает виселицу. Не хватает только люка в полу.
Сари опять ничего не сказала. По крайней мере вслух. Но ее мысль
(нет веревки)
была достаточно четкой.
– Это верно, любовь моя, но одна из нас и без веревки останется болтаться здесь навсегда. Или я, или та маленькая стерва, которая посмела сунуть нос в наши дела. Видишь это? – Роуз указала на небольшой зеленый сарай футах в двадцати от них.