– Отличная вечеринка, не так ли? – спросил он, растягивая губы в очередной улыбке.
Сари снова закричала и вонзила серп ему в левый висок. Изогнутое лезвие проникло глубоко в голову и застряло, но не показалось ни капли крови.
– Поцелуй нас, дорогуша, – попросил Хорас Дервент. Между его губами показались извивающиеся белые остатки языка. – Я так давно не был с женщиной.
Когда гниющие губы коснулись губ Сари, его пальцы сомкнулись у нее на горле.
Роуз заметила, как закрылась дверь сарая, услышала крик и поняла, что теперь действительно осталась в полном одиночестве. Очень скоро – вероятно, уже через несколько секунд – сюда вернется девчонка, и тогда их будет двое против нее одной. Этого нельзя было допустить.
Она посмотрела вниз на мужчину и призвала всю силу недавно принятого пара.
(задуши сам себя СЕЙЧАС ЖЕ)
Его руки поползли вверх, но слишком медленно. Он боролся, и весьма успешно, что привело Роуз в бешенство. Она готовилась к битве с маленькой сучкой, но этот лох был уже немолод. Остававшийся у него пар не мог представлять для нее проблемы.
И все же она побеждала.
Его руки поднялись до груди… плеч… и, наконец, горла. Там они задрожали – Роуз слышала, как тяжело он дышит. Она нажала сильнее, и его пальцы сомкнулись, перекрывая трахею.
(вот так ты назойливый ублюдок а теперь дави, дави… ДАВИ, ДА…)
Она почувствовала удар. Не кулака – скорее сжатого воздуха. Огляделась, но никого не увидела. Лишь на мгновение что-то блеснуло и исчезло. Роуз отвлеклась не более чем на три секунды, но этого оказалось достаточно для потери концентрации, и когда она снова выглянула через перила, девчонка вернулась.
Сейчас она ощутила не воздух, а руки – пара больших и пара маленьких. Они уперлись в нижнюю часть спины Роуз и толкали. Сучка и ее взрослый приятель работали вместе – чего Роуз и стремилась не допустить. Страх змейкой начал извиваться у нее в желудке. Она попыталась отойти от перил, но не смогла. Вся энергия теперь уходила на то, чтобы держаться на ногах, и без помощи других членов Узла хватит ее ненадолго. Совсем ненадолго.
Если бы не тот удар… Но ведь это был не он и не она…
Одна из рук неожиданно оторвалась от ее спины и сбила с головы шляпу. Роуз просто взвыла от унижения – никто и никогда не осмеливался трогать ее цилиндр. Никто! И ей удалось собраться с силами, чтобы, пошатываясь, отойти от края ближе к центру платформы. Но рука вернулась на место и ее вновь стали толкать вперед.
Она посмотрела на них сверху вниз. Мужчина даже закрыл глаза, сосредоточившись так усердно, что у него на шее выступили сухожилия, а по щекам, как слезы, струился пот. А вот безжалостные глаза девчонки были широко распахнуты. Она смотрела прямо на Роуз. И улыбалась.
Роуз изо всех сил подалась назад, но как будто уперлась спиной в каменную стену. И эта стена двигалась, неумолимо толкая ее вперед, пока перила не впились ей в живот. Послышался скрип дерева.
На мгновение ей пришла в голову мысль попробовать договориться. Предложить девочке создать союз, новый Узел. Объяснить, что, вместо того чтобы умереть в 2070 или 2080 году, Абра Стоун может прожить тысячу лет. Две тысячи. Но что толку?
Все подростки считают себя бессмертными.
А потому она не стала ни договариваться, ни молить о пощаде, а дерзко выкрикнула:
– Пошли вы к дьяволу! Пошли к дьяволу вы оба!
Жуткая улыбка девочки стала еще шире.
– О нет, – ответила она. – К дьяволу сейчас отправишься ты сама.
Перила уже не скрипели. Раздался оглушительный треск, похожий на выстрел, и Роза-без-Шляпы полетела вниз.
Она врезалась в землю головой и сразу начала выпадать из цикла. Ее голова торчала на сломанной шее под безумным углом (как ее шляпа, подумал Дэн). Он держал Абру за руку – которая тоже пульсировала, перемещаясь между ступеньками террасы ее дома и «Крышей мира». Они вместе наблюдали за агонией Роуз.
– Тебе больно? – спросила Абра умиравшую женщину. – Надеюсь, что больно. Очень больно.
Губы Роуз растянулись в усмешке. Ее человеческие зубы исчезли – остался лишь единственный бесцветный клык. Над ним плавали глаза, напоминавшие живые голубые камни. А потом она пропала.
Абра повернулась к Дэну. Она все еще улыбалась, но ее улыбка больше не была злой.
(я боялась за тебя боялась что она может)