Да, именно поэтому. Но не только Эбенезер Скрудж знал, что есть хорошие призраки, а есть плохие. Прежде чем направиться к «Оверлук-холлу», Дэн задержался и посмотрел на «Крышу мира». И не слишком удивился, увидев мужчину, стоявшего рядом со сломанными перилами. Мужчина поднял руку, сквозь которую просвечивала вершина горы Пауни, и послал воздушный поцелуй, запомнившийся Дэну с детства. Он хорошо его помнил. Потому что это был их ежевечерний ритуал.
Пора спать, док. Крепких снов. Пусть тебе приснится дракон. Утром мне все расскажешь.
Дэн знал, что заплачет, но не сейчас. Время еще не пришло. Он поднес руку к губам и послал ответный поцелуй.
Еще мгновение он смотрел на то, что осталось от его отца. Потом поспешил вслед за Билли на парковку. Добравшись туда, снова обернулся.
Площадка на «Крыше мира» была пуста.
Пока ты не заснешь
Если СТРАШНО, борись со страхом и выздоравливай.
Годовщина
Полуденные субботние встречи во Фрейзере считались одной из старейших традиций АА в Нью-Гэмпшире. Начало им положил в 1946 году Толстяк Боб Д., который лично знал основателя Программы Билла Уилсона. Толстяк Боб давно покоился в могиле, пав жертвой рака легких: первые алкоголики, сумевшие завязать, принимались дымить как фабричные трубы, и теперь новичкам традиционно говорили держать рот на замке, а пепельницу пустой. Тем не менее по субботам всегда собиралось много людей. А сегодня мест вообще не было, потому что после официальной части ожидались пицца и торт. Так обычно праздновали годовщины, и в этот день один из членов АА отмечал пятнадцатилетие трезвого образа жизни. В ранние годы он был известен как Дэн или Дэн Т., но слухи о его работе в местном хосписе постепенно стали общим достоянием (журнал, издававшийся АА, не зря назывался «Сплетник»), и теперь его чаще именовали Доком. Поскольку точно так же обращались к нему в детстве родители, Дэн находил прозвище забавным… в хорошем смысле. Жизнь была колесом, которое непрерывно крутилось – и неизменно возвращалось к исходной точке.
По просьбе Дэна сегодня председательствовал настоящий доктор по имени Джон, и встреча текла своим чередом. Они посмеялись, когда Рэнди М. поведал историю о том, как его вырвало прямо на копа, в последний раз задержавшего его за вождение в нетрезвом виде; смех стал громче, когда Рэнди сообщил, что через год узнал, что тот полисмен сам был участником Программы. Мэгги М. плакала, когда рассказывала («делилась»), как суд снова отказался вернуть ей опеку над двумя детьми. Последовали обычные штампы – время лечит, стремись и добьешься, не оставляй надежды, и чудо произойдет. Постепенно плач Мэгги стих, сменившись тихими всхлипами. Как обычно, раздался хор голосов: «Высшая сила повелевает отключить его!» – когда у кого-то зазвонил мобильный телефон. Девушка, у которой сильно дрожали руки, пролила кофе – встречи без хотя бы одной пролитой чашки были редкостью.
Без десяти час Джон Д. пустил по кругу корзинку («Мы финансируем себя сами за счет добровольных пожертвований»), а потом спросил, нет ли у кого объявлений. Тревор К., открывший встречу, поднялся и, как обычно, попросил, чтобы ему помогли прибраться на кухне и расставить стулья. Потом Иоланда В. взялась за раздачу жетонов, вручив два белых (двадцать четыре часа без выпивки) и один пурпурный (пять месяцев). Как обычно, она закончила словами:
– Если вы сегодня удержались от выпивки, самое время поаплодировать себе и Высшей силе.
Они охотно это сделали.
Когда аплодисменты смолкли, Джон сказал:
– Мы празднуем в этот день пятнадцатую годовщину. Попрошу выйти ко мне Кейси Кея и Дэна Ти.
Собравшиеся снова зааплодировали, когда Дэн медленно вышел вперед, стараясь не обгонять Кейси, который теперь передвигался с помощью трости. Джон передал Кейси медальон с числом XV, и тот поднял его над головой для всеобщего обозрения.
– Вот уж никогда не думал, что этот парень продержится так долго, – сказал он, – потому что он с самого начала был АА. Я имею в виду – абсолютным алкоголиком.
Все исполнительно рассмеялись этой старой шутке. Дэн тоже улыбнулся, но его сердце колотилось. Он хотел только одного: пройти через это и не опозориться. В последний раз ему было так страшно, когда он смотрел в глаза Розе-в-Шляпе на «Крыше мира» и отчаянно пытался не задушить себя собственными руками.