Но в конце концов пришло время ложиться спать, и возникла необходимость нарушить уединение. Фрэнк успел поведать мисс Данстейбл о вечной любви к Мэри Торн, и собеседница горячо поддержала его в стремлении сохранить верность клятве. В ее глазах юная преданная любовь предстала небесно-прекрасной, поскольку сама она не изведала ничего подобного.
– Непременно сообщите о развитии отношений, мистер Грешем, – настойчиво повелела Марта. – Непременно. И никогда ни на миг ее не забывайте, ни на единый миг!
Фрэнк как раз собрался заверить, что никогда не забудет, но в эту минуту в комнату в третий раз вплыла графиня.
– Молодые люди, известно ли вам, который час?
– Боже мой, леди Де Курси, оказывается, уже половина первого! Какой стыд! Представляю, как вы будете рады завтра от меня избавиться!
– Нет-нет, ничуть. Правда, Фрэнк?
Мисс Данстейбл стремительно удалилась.
Тетушка снова легонько шлепнула племянника веером – в последний раз в своей жизни. В ответ он прямо посмотрел ей в лицо, и этого взгляда вполне хватило, чтобы понять: утраченные акры поместья Грешемсбери не будут возвращены в семью посредством ливанской мази.
Ни единого слова на эту тему не прозвучало. Следующим утром мисс Данстейбл уехала, почти не заметив холодного прощания хозяйки, а через день Фрэнк вернулся в Грешемсбери.
Глава 21
Мистер Моффат в затруднительном положении
Теперь с любезного позволения читателя пропустим в нашем рассказе несколько месяцев. Итак, Фрэнк вернулся из замка Курси в Грешемсбери, в той же лаконичной манере, что и графине, сообщил матушке о безуспешном исходе миссии, а спустя пару дней уехал в Кембридж. Во время краткого пребывания дома он ни разу не увидел Мэри. Конечно, спросил о ней и получил ответ, что в поместье мисс Торн давно не появлялась. Зашел к доктору, однако Дженет, потупившись, сообщила, что госпожа ушла – «кажется, с мисс Ориел». Отправился к священнику и застал мисс Ориел у себя, однако Мэри в то утро так и не показалась. Фрэнк, вернувшись в Грешемсбери, пришел к справедливому выводу, что мисс Торн не могла испариться, исчезнуть просто так, без всякой причины, и сурово призвал Беатрис к ответу.
Сестра выдержала допрос стойко: заявила, что никто с Мэри не ссорился, но родители признали разумным, чтобы в течение некоторого времени она не появлялась в Грешемсбери. И все же в конце концов покладистая Беатрис поведала брату все от начала до конца, рассказала даже о собственных объяснениях с подругой.
– Тебе, Фрэнк, нельзя даже думать, чтобы на ней жениться, – наставительным тоном заключила Беатрис. – Тем более что никто не понимает это лучше, чем сама бедняжка Мэри.
Провозглашая безжалостный приговор, Беатрис выглядела воплощением домашнего благоразумия.
– Первый раз такое слышу! – заявил Фрэнк с той безоглядной настойчивостью, с которой всегда разговаривал с сестрами. – Мне ничего об этом не известно. Конечно, трудно представить чувства Мэри, должно быть, ей славно жилось среди вас, но можешь не сомневаться, Беатрис, равно как и матушка: ничто на свете не заставит меня ее бросить. Ничто.
На столь решительное заявление Фрэнка подвигло не только собственное чувство, но и воспоминание о наставлениях мисс Данстейбл.
Брат и сестра не могли договориться, поскольку Беатрис категорически выступала против союза. Не то чтобы Мэри Торн не устраивала ее в качестве невестки – просто послушная дочь в определенной степени разделяла общее мнение старших членов семьи: Фрэнк обязан жениться на деньгах. Во всяком случае, это не подлежало сомнению: или так, или никак. Бедняжку Беатрис не стоит считать корыстной во взглядах: она не стремилась принести брата в жертву какой-нибудь мисс Данстейбл и все же считала, как и все остальные, включая саму Мэри Торн, что брак молодого наследника с племянницей доктора не просто невозможен, но и немыслим. Вот почему Беатрис Грешем – лучшая подруга Мэри и любимая сестра Фрэнка – никак не могла поддержать брата. Бедняга Фрэнк! Обстоятельства оставили ему лишь одну возможную невесту: богатую наследницу.
Матушка воздержалась от комментариев, а узнав, что ухаживание за мисс Данстейбл успеха не возымело, просто заметила, что надо как можно быстрее вернуться в Кембридж. Если бы леди Арабелла решилась высказаться, то, возможно, посоветовала бы оставаться там как можно дольше. После отъезда молодого человека из замка Курси графиня, разумеется, не упустила возможности отправить золовке подробный отчет о событиях, и письмо заставило встревоженную матушку решить, что образование сына далеко от завершения. Имея в виду это вторичное обстоятельство, в то время как главная цель заключалась в необходимости разлучить сына с Мэри Торн, леди Арабелла с радостью подумала о значительных привилегиях, которые принесет окончание университета.