Мистер Моффат не приехал в Грешемсбери на Рождество. Вечная тяжба из-за результатов выборов, вечные юристы, вечная забота об управлении собственными финансами не позволили насладиться домашними радостями. Не смог он появиться в Грешемсбери и на празднование Нового года, но время от времени присылал любезные записки в сопровождении то серебряной с позолотой шкатулки, то небольшой изящной брошки, и заверял леди Арабеллу, что с огромным удовлетворением ждет наступления двадцатого февраля. Тем временем сквайр обеспокоился и в конце концов отправился в Лондон, а учившийся в Кембридже Фрэнк купил самый массивный хлыст, который сумел найти в городе, и написал Гарри Бейкеру секретное письмо.
Бедный мистер Моффат! Хорошо известно, что лишь храбрец добивается благосклонности прекрасной дамы. Но вы, не обладая выдающейся храбростью, получили ту даму, которая по крайней мере была достаточно прекрасной для вас. Так не стоило ли заглянуть в собственную душу в поисках личной доблести, прежде чем решить отказаться от того приза, которого уже добились? Ведь коварный поступок требовал особой изощренности мысли.
Бедный мистер Моффат! Удивительно, что, сидя в экипаже по пути в Гатерум и раздумывая о том, как освободится от мисс Грешем и женится на мисс Данстейбл, он не бросил взгляда за спину и не обратил внимания на маячившие поблизости широкие плечи Фрэнка. Не менее странно, что потом, лениво потягивая герцогский кларет, он не заметил гордого пыла и огненного гнева, столь ясно написанного на челе молодого человека. А окончательно приняв решение и направившись к цели, не задумался о том железном рукопожатии, которое чересчур крепко стиснуло его ладонь, пусть пока и дружески.
Бедный мистер Моффат! Возможно, увлеченный собственными хитроумными планами, он совсем забыл о родственной связи Фрэнка с помолвленной невестой. Возможно, имел в виду лишь ярость сквайра и враждебность дома Де Курси, решив, что найдет силы противостоять этим угрозам. Если бы отступник мог предположить, какой хлыст купил Фрэнк в Кембридже, и догадаться, какое письмо написал тот Гарри Бейкеру, то скорее всего – нет, можно сказать, наверняка – мисс Грешем стала бы миссис Моффат.
Тем не менее мисс Грешем так и не стала миссис Моффат. Примерно через два дня после отъезда Фрэнка в Кембридж – очевидно, мистер Моффат оказался настолько благоразумным, что дождался этого момента, – в Грешемсбери пришло очень длинное, очень витиеватое, полное подробных и невнятных объяснений письмо. Мистер Моффат выразил уверенность, что как сама мисс Грешем, так и ее безупречные родители окажут ему честь поверить, что он не обладает возможностью… и так далее и тому подобное. Смысл послания заключался в том, что мистер Моффат объявлял о намерении расторгнуть помолвку без объяснения причины.
Августа вновь достойно приняла разочарование: конечно, не без печали, сердечной боли и тайных слез, но все-таки вполне сдержанно. Не забилась в истерике, не упала в обморок, не начала бродить в одиночестве при свете луны, не сочинила ни единого стихотворения и ни разу не задумалась о самоубийстве. Правда, вспомнив украшенный цветами, немыслимо красивый свадебный экипаж, на миг утратила душевное равновесие, но в целом повела себя так, как должна вести благоразумная молодая леди из рода Де Курси.
Однако и леди Арабелла, и сквайр болезненно пережили разрыв. Первая организовала помолвку, а второй согласился на брак и принял на себя серьезные материальные обязательства по его осуществлению. Обещанные мистеру Моффату деньги остались в целости и сохранности. Но увы! Весьма значительная сумма была развеяна по ветру в ходе подготовки к свадьбе. Больше того, почтенному джентльмену трудно смириться с тем, что его дочь бросили, тем более что бросил не кто иной, как сын портного!
Горе леди Арабеллы поистине заслуживало сострадания. Ей казалось, что жестокая судьба насылает на Грешемсбери одно несчастье за другим. А ведь всего несколько недель назад дела складывались как нельзя лучше! Фрэнк уже почти стал мужем обладательницы несметного богатства – так, во всяком случае, считала невестка. Августа должна была вскоре выйти замуж за обладателя богатства пусть и не несметного, но вполне достаточного, чтобы упоминать о нем с гордостью. Куда же делись золотые надежды? Что случилось с обещанным счастьем бедных обманутых детей? Августа брошена, а Фрэнк, того хуже, упорно настаивает на любви к безродной нищенке.
В отношении сына леди Арабелла находила некоторое, пусть и слабое, утешение, возлагая вину на плечи сквайра. Все, о чем она предупреждала, осуществилось с процентами. А вот в браке Августы ее светлость не только выступила главным организатором, но и с материнской гордостью похвасталась успехом.