– Я не о деньгах. Есть кое-что еще, о чем должен был подумать отец.
– Не терзай себя: со мной все в порядке, не сомневайся.
– Я о проклятом бренди, сынок. Вот чего боюсь. Ты же видишь, что со мной.
– Не переживай, отец: все будет хорошо. А что касается тебя, то максимум через месяц встанешь на ноги.
– С этой кровати, сынок, меня переложат только в гроб. Но переживаю я не о себе, Луи, а о тебе. Подумай, что тебя ждет, если не откажешься от проклятой бутылки.
– Не бойся, отец: я в полном порядке. Пью мало, да и не так чтобы часто.
– Ох, Луи, Луи!
– Ну же, отец, успокойся. Не стоит переживать из-за пустяков. Интересно, куда делась мама. Пора принести бульон. Пойду ее поищу.
Отец понял, что ему не под силу тронуть сердце и ум такого сына: таким черствым он стал. Что он мог теперь сделать для него, кроме как умереть? Чего еще ждал и требовал от него сын, кроме смерти, чтобы получить наконец доступ к наследству? Сэр Роджер выпустил податливую руку, которую сжимал, и, как только молодой человек вышел из комнаты, повернулся лицом к стене и обратился к собственному сердцу с горькими словами. К чему он пришел? К чему привел своего сына? Ах, какое было бы счастье всю жизнь оставаться простым каменщиком в Барчестере! Каким счастливым человеком он бы умер много лет назад! А сейчас подушку увлажнили самые горькие на свете слезы.
И пока они лились, сами собой складывались подробные воспоминания о жизни. Они уже почти завершились, но больной протянул на четыре дня дольше, чем можно было ожидать, так что автор некролога получил дополнительное время для работы. В наши дни человек – никто, если его биография не готова заранее, чтобы наутро после кончины не появиться за завтраком в утренних газетах. Если случается так, что герой покидает нас неожиданно, в расцвете дней и даже самые дальновидные журналисты не догадываются о внезапном уходе, могут возникнуть трудности, а что касается людей зрелых, по законам природы готовых упасть под безжалостным серпом, то активному писаке не составляет труда заранее составить биографию и положить в ящик стола. Но с точки зрения вездесущей и всеведущей информации все усопшие должны получить свои некрологи одинаково быстро. Да, в некоторых случаях это бывает нелегко, и все же всякий раз задача каким-то образом решается.
Некролог сэру Роджеру Скатчерду получился весьма подробным и познавательным. В складно написанном тексте говорилось об успешном жизненном пути; о том, как трудолюбие и талант преодолели трудности скромного происхождения и недостаточного образования; о том, как усопший встал в один ряд с великими людьми Англии, как его приветствовала королева, а аристократы с гордостью принимали в своих дворцах.
Затем следовал перечень великих деяний почившего: список построенных им железных дорог, каналов, доков, гаваней, тюрем и больниц. Имя героя называлось в качестве примера для трудящегося класса соотечественников, а сам сэр Роджер Скатчерд представал человеком, жившим и умершим счастливым – неизменно счастливым, потому что неизменно работавшим. Таким образом, гражданам был преподнесен важный моральный урок. Короткий абзац был посвящен появлению сэра Роджера в парламенте, и несчастный мистер Роумер в тридцатый раз претерпел осуждение как лишивший наш законодательный орган незаменимого содействия сэра Роджера Скатчерда. В заключительных строках некролога говорилось:
«Сэр Роджер обладал железным организмом, но даже железо поддается многочисленным ударам молота. В последние годы он так перегружал себя работой, что тело в конце концов не выдержало, хотя ум оставался ясным до последней минуты. Достойный соотечественник и честный гражданин покинул нас в возрасте всего пятидесяти девяти лет».
Итак, жизнь сэра Роджера была подробно описана вплоть до завершения, в то время как слезы бессилия и разочарования еще увлажняли подушку в Боксал-Хилле. Жаль, что герою не отправили корректуру. Трудно представить человека более тщеславного: сэр Роджер Скатчерд был бы чрезвычайно рад узнать, что потомки станут говорить о нем в столь возвышенных выражениях.
Больше сэр Роджер не совершал попыток серьезно поговорить с сыном ввиду их очевидной бесполезности. Старый умирающий лев чувствовал, что львиная сила его покинула и он оказался во власти молодого зверя, которому вскоре предстояло унаследовать богатство леса. Но доктор Торн отнесся к больному с большей добротой: сэру Роджеру еще было что сказать о мирских надеждах и заботах, и верный друг не остался глух к последней воле умирающего.