– Да-да, продолжайте, – подсказала Мэри. – Когда вы вышли замуж за сэра Роджера…
Бедная хозяйка обладала очень скромным светским опытом и не знала, как увести разговор в сторону от той опасной колеи, в которую случайно угодила. В голове столкнулось множество мыслей. В молодости она мало что знала о Торнах, да и потом тоже, за исключением верного друга – доктора, и только сейчас вспомнила, что никогда не слышала о других братьях в семье. Кто же в таком случае мог быть отцом Мэри? Она сразу почувствовала, что было бы крайне неуместно и неприлично напоминать об ужасной вине и не менее ужасной расплате Генри Торна, и столь же неуместно продолжать рассказ о Мэри Скатчерд, но, к сожалению, не сумела прекратить разговор иным способом, кроме как внезапным молчанием.
– Вы сказали, что сестра была очень несчастна, леди Скатчерд?
– Да, мисс Торн… то есть Мэри. Не обижайтесь, постепенно привыкну. Да, очень несчастна. Но, пожалуй, лучше оставить эту тему. Вы же не обидитесь, правда?
Мэри заверила, что не обидится. Конечно, задавать новые вопросы о Мэри Скатчерд она не решилась и перестала о ней думать, чего нельзя сказать о ее светлости. После некоторых размышлений она вспомнила, что у старого священника из окрестностей Барчестера действительно было два сына, один из которых стал доктором в Грешемсбери, а другой бесславно погиб возле садовой калитки. Кто же из них отец Мэри Торн?
Дни в Боксал-Хилле проходили в мирном блаженстве. Каждое утро Мэри выезжала на прогулку на послушном ослике, примерным поведением подтверждавшем похвалы в свой адрес, потом читала или рисовала, прогуливалась с леди Скатчерд, обедала, опять гуляла, и время текло незаметно. Пару раз в неделю приезжал доктор, все вместе пили чай, и потом, по вечерней прохладе, он возвращался домой. Однажды Мэри навестила подруга Пейшенс Ориел.
Дни шли своим чередом до тех пор, пока их спокойное течение не нарушила весть из Лондона. Леди Скатчерд получила письмо от сына: в трех строках тот сообщил, что намерен почтить ее визитом. Пояснил, что собирался отправиться в Брайтон с друзьями, однако почувствовал себя неважно, а потому решил отложить морское путешествие и провести несколько дней у матушки.
Новость не обрадовала Мэри, которая, как и дядя, понимала, что леди Скатчерд предпочла бы одиночество и свободу, но поскольку зло оказалось неизбежным, оставалось лишь поставить в известность доктора и приготовиться к встрече с сэром Луи.
Глава 28
Маленькая победа доктора
Сэр Луи Скатчерд написал матушке, что неважно себя чувствует, а когда приехал в Боксал-Хилл, выяснилось, что вовсе не преувеличил степень недомогания: баронету действительно было плохо. После смерти отца он перенес несколько острых приступов белой горячки, которые едва не закончились трагически.
Доктор Торн ни разу не упомянул об опасности в Боксал-Хилле, хотя был осведомлен о состоянии подопечного, поскольку дважды ездил в Лондон, чтобы навестить молодого человека, и дважды просил вернуться в деревню и принять материнскую заботу. Во время последнего визита пугал всевозможными дурными последствиями: болезнями, грозившими скорым расставанием с земным миром и его радостями, и наказаниями в виде разорения и бедности в том случае, если расставание задержится.
Однако все предупреждения оказались напрасными, и доктору пришлось довольствоваться компромиссом: он убедил сэра Луи пообещать, что обязательно поедет в Брайтон, но, напуганный новым приступом, баронет отказался от плана отправиться на море и, не уведомив доктора, поспешил в Боксал-Хилл.
В первый день Мэри не увидела сэра Луи, а вот доктор увидел. Получив пугающее сообщение о приезде господина, он отложил все дела и отправился в поместье. Могла потребоваться срочная помощь, и доктор Торн не стал медлить. Перед ним стояла неблагодарная задача попытаться убедить молодого человека отказаться от пагубного пристрастия, раз уж отца не удалось. Доктор Торн понимал, что обязан сделать все, что от него зависит, так как пообещал сэру Роджеру не жалеть усилий. Кроме того, отчаянно тяготило сознание, что, если сэр Луи добьется успеха в самоуничтожении, все огромное наследство перейдет к его племяннице.
Доктор обнаружил баронета в тяжелом, угнетенном, болезненном состоянии. Подобно отцу, Луи был алкоголиком, но гораздо слабее физически. То, что сэр Роджер ежедневно потреблял ежедневно, сожгло бы сына за неделю.
– Вы ошибаетесь, категорически ошибаетесь, – раздраженно заявил сэр Луи. – Дело вовсе не в алкоголе. На прошлой неделе я не пил. Да, совсем не пил, в прямом смысле. Думаю, беспокоит печень.