Но сэр Луи Скатчерд просчитался: сложности возникли сразу, причем не с самой леди, а с ее дядюшкой. Разве нечто подобное возможно? Разве он не баронет с десятью тысячами годовых? Разве не готов предложить все, о чем папаши бедных дочерей и мечтать не могли, а уж дядюшки племянниц, которых опекают, и подавно? Разве это не лестное сообщение для доктора?
И все же, услышав новость, доктор Торн вовсе не обрадовался, да и польщенным ничуть не выглядел. Напротив, даже сэр Луи сразу понял, что удивление опекуна не имеет ничего общего с восторгом.
Что за вопрос был ему задан! Какого он мнения о свадьбе Мэри Торн – его дорогой Мэри! – и сэра Луи Скатчерда? Альфы всего мирового алфавита и того, кого он не мог считать иначе как омегой! Подумать только! Как будто ягненок и волк могут вместе стоять у алтаря! Будь сэр Луи готтентотом или эскимосом, предложение и то не смогло бы поразить доктора сильнее. Молодые люди настолько отличались друг от друга, что возможность возникновения каких-то чувств между ними ему и в голову не приходила.
Вместо того чтобы ответить быстро и радостно на вопрос молодого человека, доктор застыл, словно громом пораженный.
– Разве она не станет хорошей женой? – продолжал между тем сэр Луи, заметно разочарованный открытым неодобрением своего выбора. – Мне думалось, вы придете в восторг.
– Мэри Торн! – воскликнул наконец доктор, когда к нему вернулся дар речи. – А вы говорили об этом с моей племянницей, сэр Луи?
– Говорил и в то же время не говорил в некотором роде…
– Не понимаю! – холодно отрезал доктор.
– Видите ли, прямо я пока предложения не делал, но проявил должное внимание. И если молодая леди имеет некоторый опыт, то уже должна разгадать мои планы.
Имеет опыт! Мэри Торн, его Мэри имеет опыт, да еще столь неприглядного свойства!
– Думаю, сэр Луи, что на этот счет вы заблуждаетесь. Уверен, что Мэри не выразит желания удостоиться тех великих преимуществ – а преимущества, несомненно, велики, – которые вы готовы предложить будущей жене. Если хотите услышать добрый совет, то перестаньте думать о моей племяннице: она вам не подойдет.
– Не подойдет! А по-моему, как раз очень даже подойдет. Имеете в виду, что у мисс Торн нет денег?
– Нет, я не об этом: вас не должно это волновать, вам думать о деньгах незачем, но стоит подумать об особе, более подходящей по характеру. Абсолютно уверен, что моя племянница вам откажет.
Последние слова доктор выделил особо, чтобы заставить баронета понять безнадежность затеи и немедленно отказаться от фантазии, но он плохо знал сэра Луи, отводил ему черечур низкое место на шкале человеческих ценностей и недооценивал силу характера. Баронет по-своему любил Мэри Торн и не мог представить, что избранница не отвечает или, по крайней мере, в ближайшее время не ответит взаимностью. Больше того, он обладал достаточным упрямством – точнее сказать, настойчивостью, поскольку в данном случае цель вовсе не была порочной, и сразу решил добиться успеха, вопреки сопротивлению дядюшки.
– Но, если мисс Торн согласится, вы не станете возражать? – уточнил Луи.
– Невозможно, чтобы согласилась! – заявил доктор.
– Невозможно? Не вижу ничего невозможного! Но если?
– Никаких «если» не будет!
– Хорошо, посмотрим. Просто скажите: если согласится, вы не будете против?
– Скорее звезды упадут с неба. Честное слово, оставьте эту глупую затею, друг мой. Поверьте: сами готовите себе разочарование. – Доктор ласково положил ладонь на рукав собеседника. – Мэри ни за что не примет ваше предложение, не сможет принять!
– Не примет! Не сможет! – недовольно повторил баронет, обдумывая причины, которые, как он считал, заставили доктора столь враждебно отнестись к далекоидущим планам, и раздраженно стряхнул с рукава его ладонь. – Не примет! Не сможет принять! Но, доктор, все-таки ответьте честно на мой вопрос: если ваша племянница будет согласна, вы не встанете между нами?