– Дай мне самую большую ягоду, – попросила младшая сестра Нина из-под руки брата, указав на блюдо с крыжовником.
Фрэнк с радостью дал бы ей и дюжину самых крупных ягод, если бы девочка захотела, но, получив всего одну, малышка вылезла на свободу и убежала.
Тем вечером сквайр пребывал в отличном настроении, по какой причине, здесь не место объяснять. Возможно, ему удалось получить новый заем, тем самым сбрызнув несколькими каплями воды вечную пыль своих затруднений.
– Итак, Фрэнк, чем ты сегодня занимался? Питер сказал, что оседлал для тебя черного коня, – начал разговор сквайр, придвигая сыну графин. – Послушай моего совета, сынок: не загружай жеребца летом дальними дорогами. Даже такие крепкие ноги не выдержат нагрузки.
– Понимаете, сэр, сегодня возникла необходимость уехать, так что все равно пришлось бы выбирать между старой кобылой и молодым жеребцом.
– А почему не взял Рэмбла?
Это был любимый верховой конь сквайра, на котором он объезжал поля и, случалось, отправлялся на поиски звериных нор.
– Даже не подумал об этом, сэр.
– Дорогой мальчик, Рэмбл всегда в твоем полном распоряжении. Будь добр, налей мне немного вина. Так вот, в полном распоряжении. Езжу я на нем только на сенной рынок, да и то лишь когда дороги просохнут.
– Спасибо, сэр. Пожалуй, в следующий раз возьму Рэмбла.
– Да, сделай одолжение, побереги ноги черного жеребца. Он гораздо лучше, чем я думал, и будет очень жалко, если поранится. Так куда же ты сегодня ездил?
– Видите ли, отец, я должен сообщить вам кое-что важное.
– Должен сообщить кое-что важное! – обреченно повторил сквайр, и счастливое, веселое выражение лица, ставшее еще более счастливым и веселым во время разговора о черном жеребце, уступило место тяжелой мрачности, которую постоянное раздражение и недовольство сделали обычной. – Должен кое-что сообщить! – Любые неприятные слова такого свойства неизменно означали для сквайра новые финансовые проблемы. Отец нежно любил сына – и любил бы при любых обстоятельствах – но, несомненно, любовь укреплялась еще и благодаря тому, что Фрэнк был безупречен в отношении денег: не так привередлив и требователен, как леди Арабелла, или эгоистично беспечен, как племянник лорд Порлок. Но сейчас, очевидно, сын испытывал финансовые трудности – это первое, что пришло на ум.
– Что-нибудь случилось, Фрэнк? Ты редко приносишь неприятные новости. – Сквайр взглянул на сына, и мрачность на миг отступила.
– Я съездил в Боксал-Хилл, сэр.
Направление мыслей отца мгновенно изменилось, лицо исказила настоящая тревога за сына. Мистер Грешем не принимал участия в изгнании Мэри Торн из поместья и с болью сознавал, что девочке пришлось самым унизительным образом покинуть ставший родным дом, но до сих пор ни разу не усомнился в целесообразности происшедшего. Увы! Необходимость женитьбы Фрэнка на состоятельной даме стала слишком очевидной, и все по его вине!
– В Боксал-Хилл, Фрэнк! Уверен, что поездка была разумной. Или по крайней мере великодушной по отношению к мисс Торн, которой пришлось удалиться туда из-за твоей неосторожности.
– Вот как раз по этому вопросу хорошо бы нам достичь взаимопонимания, отец.
– Плесни-ка и себе, сын.
Фрэнк механически повиновался и взял графин:
– Никогда бы не простил себе ложь или недоговоренность.
– Уверен, что не в твоем характере обманывать отца.
– Дело в том, сэр, что я твердо решил жениться на Мэри Торн – рано или поздно, – конечно, если она будет согласна. До сих пор она упорно меня отвергала, но теперь у меня появилась надежда.
Сквайр молча пригубил кларета. В поведении сына проявилась спокойная, мужественная, но скромная уверенность, которой отец раньше не замечал. В двадцать один год Фрэнк достиг совершеннолетия и официально стал мужчиной, но, судя по всему, природа отложила истинное возмужание до двадцати двух лет. Природа часто откладывает церемонию взросления даже до более позднего возраста, а иногда совсем забывает ее совершить.
Сквайр продолжал молча потягивать кларет: прежде чем ответить на столь важное заявление сына, требовалось тщательно все обдумать.
– Полагаю, что имею право об этом сказать, – продолжил Фрэнк излишне покладисто. – Мисс Торн настолько открыта, что если бы сомневалась в своих чувствах, то заявила бы прямо. Прав ли я, отец, в отношении Мэри, полагая, что лично вы не отвергли бы ее в качестве невестки?
– Лично я! – повторил сквайр, радуясь, что получил тему, на которую мог свободно рассуждать. – Разумеется, ты прав. В отношении Мэри лично я не стал бы возражать, потому что нежно ее люблю. Хорошая девочка. Хорошая во всех отношениях. Всегда ее любил, радовался ее присутствию в доме. Но…