Увидев Фрэнка Грешема рядом с ослом, на котором сидела Мэри, дерзко обнимающим ее колени, сэр Луи Скатчерд испугался, что в сцене присутствует некий особенный смысл. Как раз в этот день он собирался броситься к ногам мисс Торн, однако неопытному взору показалось, что его уже опередили. Увиденное крайне расстроило вспыльчивого баронета, поэтому, угрюмо попрощавшись с нежданным и нежеланным посетителем, он закрылся в своей комнате и вместо обеда в одиночестве выпил бутылку ликера.
В таком духе он провел дня два-три, пока, собравшись с духом, не вспомнил, что обладает множеством преимуществ перед молодым нахальным Грешемом. Во-первых, он баронет и, следовательно, способен обеспечить супруге титул «леди». Во-вторых, нынешний хозяин Грешемсбери жил, здравствовал и умирать не собирался, в то время как его собственный отец уже покинул этот мир. В-третьих, сэр Луи владел прекрасным Боксал-Хиллом, тогда как соперник не имел ни собственного дома, ни собственной земли. В конце концов, разве не может и он обнять Мэри Торн, например, за талию или, более того, посягнуть даже на то восхитительное, что повыше? Слабые сердца не завоевывают прекрасных дам. По крайней мере, он попытается добиться успеха.
И сэр Луи попробовал. Реакцию мисс Торн незачем описывать. Баронету даже не удалось продвинуться так далеко, чтобы положить ладонь на колено избранницы, когда та неоднозначно дала понять, что так «не пойдет», как он доступно пояснил матушке. Не отказываясь от намеченного плана, молодой человек попробовал еще раз, потом еще… В первый раз Мэри держалась хоть и вежливо, но твердо и решительно, во второй – вежливости было значительно меньше, а затем просто предупредила, что, если сэр Луи не оставит ее в покое, она будет вынуждена навсегда покинуть дом доброй леди Скатчерд. Жесткий взгляд девушки и решительное выражение лица убедили баронета в бесперспективности дальнейших попыток, и он отказался от намеченного плана, немедленно уехал из Боксал-Хилла, вернулся в Лондон, где принялся опять без меры потреблять любимые ликеры.
Доктор Торн очень скоро услышал о тяжелом состоянии подопечного и был вынужден отправиться вслед за ним в столицу, где наблюдал ужасающие сцены: несчастный страдал белой горячкой и пребывал в полной прострации.
Затем Мэри Торн вернулась в дом дядюшки. Фрэнк уехал за границу, а потому она смогла занять свое место в Грешемсбери. Да, она вернулась туда, однако деревня уже не была такой же идиллической, как прежде. Почти все общение между доктором Торном и семейством Грешем прекратилось. Доктор редко встречался со сквайром, и то исключительно по делу. Не то чтобы сквайр намеренно поссорился с давним другом – скорее тот сам избрал такую линию поведения после того, как наследник сделал его племяннице открытое и официальное предложение. Сейчас Фрэнка рядом не было, но леди Арабелла продолжала весьма агрессивно выступать против ненавистных Торнов. И все же нельзя обвинять доктора в том, что он пытался каким-то образом помочь влюбленным, подталкивал наследника к женитьбе.
Таким образом, Мэри оказалась полностью отрезанной от Беатрис, даже не могла узнать, что подруга думает или склонна думать о помолвке на нынешнем этапе развития отношений, не имела возможности объяснить, что любовь оказалась превыше ее сил, и попытаться получить прощение тяжкого греха. Отстранение зашло настолько далеко, что Мэри и Беатрис не общались даже на нейтральной территории. Леди Арабелла строго-настрого предупредила мисс Ориел, что дочь не должна встречаться с мисс Торн даже как с незнакомкой. То же самое было доведено до сведения всех остальных обитателей деревни. Миссис Йейтс Амблби с подругой мисс Гашинг, чьи очаровательные чайные собрания дамы из поместья не посещали уже больше года, жаловались всему приходу на огорчительные затруднения. Они бы с радостью пригласили к себе милую Мэри Торн, вот только обитательницы большого дома решительно возражали.
Таким образом, Мэри оказалась изгнанной из привычного местного общества, где еще год назад чувствовала себя едва ли не самой популярной особой. В те дни в Грешемсбери ни одна встреча молодых леди не считалась удачной без участия Мэри Торн, а сейчас ее исключили из всех компаний. Пейшенс не ссорилась с подругой: часто ее навещала, приглашала на прогулки, то и дело звала к себе домой, но Мэри стеснялась принимать приглашения, а потом наконец честно призналась, что больше никогда не преломит хлеб ни в одном из домов, где ее не считают, как прежде, достойной круга других гостей.
Следует заметить, что и сам доктор Торн, и его племянница глубоко переживали отторжение, но обладали достаточной силой воли, чтобы этого не показывать. Мэри смело выходила из дому в одиночестве и держалась так, будто ей нет ни до чего дела. Надо заметить, что окружающие с ней обошлись сурово. Как правило, помолвки молодых леди держатся в строжайшем секрете даже от ближайших подруг вплоть до того дня, когда будет названа конкретная дата свадьбы, но в данном случае не прошло и месяца с того момента, как Мэри не нашла сил изгнать из своей ладони пальцы Фрэнка, как весь мир узнал о ее помолвке. Вся округа открыто и громогласно заявляла, что мисс Торн подарила свою любовь наследнику поместья. Молодой леди возбранялось ходить по улицам в подобных обстоятельствах без сопровождения подруги, тем более если джентльмен обладает такой важностью, какой обладал в графстве Фрэнк Грешем. Только ленивый во всей округе не обсуждал, что все-таки выберет Фрэнк: Мэри Торн или деньги. Каждый неотесанный мужик в округе думал, что какой-то женской хитростью племянница доктора сумела заманить мастера Фрэнка в ловушку и теперь беднягу отправили за границу, чтобы попытаться разрушить чары. Конечно, Мэри Торн попала в крайне неприятное положение.