– Но, дядя, двенадцатого числа вернется мистер Грешем, – покраснев, сообщила Мэри.
– Фрэнк вернется так скоро?
– Да, Беатрис сказала.
– А от него ты тоже намерена сбежать, Мэри?
– Не знаю… Не знаю, что делать.
– Нет, больше никаких побегов. Сожалею, что и прежде позволил тебе это. Вина, конечно, моя – целиком и полностью. Невероятно глупо.
– Дядя, здесь я несчастна! – Мэри поставила чашку и закрыла лицо ладонями.
– Надеешься, что в Боксал-Хилле будет лучше? Счастье не зависит от места.
– Да, знаю, но уверена, что буду там чувствовать себя спокойнее, чем здесь.
– Мне тоже иногда кажется, что было бы лучше собрать пожитки и уехать из Грешемсбери навсегда, и чем дальше, тем лучше. Обосноваться в каком-нибудь неведомом месте. Как бы ты к этому отнеслась, дорогая?
Уехать из Грешемсбери! Несмотря на обстоятельства, мысль об отъезде глубоко расстроила Мэри. Вопреки всем неприятностям, Грешембсери по-прежнему оставалось милым сердцу уголком. Готова ли она, как сказал дядя, собрать пожитки и уехать прочь, ясно понимая, что оставляет за спиной непреодолимую пропасть между собой и теми, кого покидает? Что больше никогда не вернется? Именно в этом заключалась суть предложения. Не в силах ответить, она так и сидела, не открывая лица.
– Нет, пока мы останемся здесь, – первым заговорил доктор Торн. – Возможно, когда-нибудь примем такое решение, но только не сейчас. Давай еще некоторое время поживем среди… Нет, не хочу сказать «врагов», потому что не могу назвать врагами тех, кто носит фамилию Грешем. – На несколько мгновений он умолк и сосредоточился на завтраке, потом уточнил: – Итак, Фрэнк приезжает двенадцатого?
– Да, дядя.
– Что же, дорогая, мне не о чем тебя спросить и нечего посоветовать. Знаю, что ты благоразумна, и беспокоюсь только о твоем счастье…
– Счастье, дядя, невозможно.
– Надеюсь, ты ошибаешься. Счастье возможно и всегда должно оставаться возможным. Но, как уже сказал, уверен, что ты поведешь себя правильно, а потому не стану задавать вопросов. Останемся здесь и, что бы ни произошло, будем прямо смотреть людям в глаза.
Мэри опять немного помолчала, собираясь с духом, чтобы заговорить о главном. Она бы многое отдала за то, чтобы дядя задал наводящие вопросы, но он молчал, а открыто заговорить о Фрэнке не хватало смелости.
– Он приедет сюда? – наконец удалось ей выдавить.
– Кто? Сэр Луи? Да, думаю, что скорее всего сюда.
– Нет, Фрэнк, – уточнила Мэри еще тише.
– Ах, дорогая! Не могу сказать. Но будет ли хорошо, если он нас навестит?
– Не знаю, – пожала плечами Мэри. – Полагаю, что нет. Да и не думаю, что он приедет.
Она уже встала из-за стола и села на диван, и сей же час доктор Торн подошел к ней, устроился рядом и, сжав ее ладони, негромко заговорил:
– Мэри, сейчас тебе потребуется вся сила воли для того, чтобы выдержать. Уверен: ты справишься, тебе хватит сил, – ну а если нет… то, наверное, нам лучше уехать.
– Не волнуйся за меня, дядя: найду силы, – пообещала Мэри, встала и направилась к двери. – Пусть леди Арабелла не думает, что победила, что я испугалась и спасаюсь бегством. А что касается Фрэнка… если полюбил другую, то не услышит от меня ни слова упрека. Да, дядя, я буду сильной.
Мэри подбежала, крепко обняла и расцеловала доктора, а потом, едва сдерживая слезы, скрылась в своей комнате и дала волю чувствам.
Глава 34
С шиком в ландо, запряженном четверкой
На протяжении последнего года сэр Луи Филипп Скатчерд весьма успешно создавал в Грешемсбери неприятности, сумятицу и раздражение. Сейчас, когда спасаться оказалось поздно, доктор Торн обнаружил, что завещание сэра Роджера составлено таким хитрым способом, чтобы наделить душеприказчика неисполнимыми обязанностями. Хотя в глазах закона отец пытался представить сына ребенком, на самом деле сэр Луи ребенком вовсе не был. Он прекрасно знал свои права и не собирался их уступать, а потому после кончины баронета не прошло и трех месяцев, как доктор Торн погряз в бесконечной тяжбе с неким юристом из Барчестера, поверенным его подопечного.
Страдал не только сам доктор, но и сквайр, и те агенты, которые прежде управляли его делами. Вскоре доктор Торн обнаружил, что втянут в судебный процесс как с барчестерским поверенным мистером Финни, так и с самим сквайром. В то время как Финни нападал на него, он был вынужден нападать на мистера Грешема. Доктор Торн не был юристом, а потому, в свое время успешно лавируя между сквайром и сэром Роджером и даже порой похваливая себя за адвокатские способности, сейчас совершенно не мог установить контакт между сэром Луи и мистером Грешемом.