Доктору пришлось за свой счет нанять еще одного юриста, и стало казаться, что вся сумма оставленного ему наследства постепенно иссякнет таким хитрым способом. А затем в процесс вступили адвокаты сквайра и нанесли серьезный удар по репутации бедного мистера Йейтса Амблби, который, как выяснилось, сумел изрядно запутать доверенные ему дела. Счета мистера Амблби оказались неверными, разум его работал смутно, а сам он, призванный к ответу весьма требовательным джентльменом из Лондона, признался, что «утомился», а потому вскоре был отстранен от обязанностей и управление оскудевшими доходами от сдачи в аренду земель поместья Грешемсбери принял мистер Газеби – тот самый требовательный джентльмен из Лондона.
Иными словами, в поместье все складывалось чрезвычайно плохо, за исключением сватовства мистера Ориела. Мисс Гашинг объяснила смещение мистера Амблби сомнительным качеством победы, одержанной Беатрис в борьбе за сердце мистера Ориела. Эта дама, состоявшая в родстве с супругами Амблби и много лет считавшаяся членом их семьи, утверждала, что если бы повела себя так же, как мисс Грешем, то с легкостью получила бы мистера Ориела в свое распоряжение. О, с невероятной легкостью! Но она презирала подобные методы и не скрывала своего отношения к мисс Беатрис, отчего Грешемы чрезвычайно разозлились, и в результате мистер Амблби оказался выдворенным из своего дома. В эту версию событий трудно поверить, потому что, как правило, победители проявляют щедрость и не мстят побежденным, но мисс Гашинг так часто повторяла посетившую ее хорошенькую головку фантазию, что, кажется, сама себе поверила.
Из-за неприятностей в Грешемсбери больше всех пострадал сам мистер Грешем. Амблби, по крайней мере, по-прежнему хранил ему верность, так что сквайр мог делать с ним что угодно: мог встречаться когда угодно, где угодно и как угодно, мог бранить в минуты раздражения и насмехаться в минуты веселья, – мистер Амблби покорно принимал и кротко терпел экстравагантные выходки клиента. А вот мистер Газеби был джентльменом совсем иного свойства. Фирма «Гампшен, Газеби и Газеби» с Маунт-стрит, младшим партнером которой он являлся, никогда не опускалась ниже агентского бизнеса, да и то в наиболее изящных его проявлениях. Партнеры занимались арендой и управляли недвижимостью как герцога Омниума, так и графа Де Курси. Со дня замужества леди Арабелла тешила самолюбие тем, что рано или поздно акры Грешемсбери попадут в вежливое управление и надежное юридическое наблюдение элегантной фирмы с Маунт-стрит.
Сквайр долго сопротивлялся, настаивая на продолжении привычной и лояльной деятельности бедного мистера Йейтса Амблби. А теперь – увы! – сопротивление рухнуло. Он, сколько мог, оттягивал судный день: откладывал отвратительное расследование до тех пор, пока дела, казалось, не начали сами себя расследовать. И вот наконец, когда стало абсолютно ясно, что мистер Амблби должен уйти, не осталось ничего иного, как довериться хитрым головам и ловким рукам господ Гампшена, Газеби и Газеби.
Не следует полагать, что господа Гампшен, Газеби и Газеби были обычными поверенными в делах. Они не писали писем стоимостью шесть шиллингов восемь пенсов каждое, не взыскивали долгов, не составляли счетов, не взымали постраничную плату за вводные части и за «вышеизложенное», то есть не выполняли грязную работу и, скорее всего, так же мало представляли зал суда, как любая молодая леди, что живет в окрестностях Мейфэра. Нет, их бизнес заключался в управлении недвижимостью богатых людей, в подготовке и заключении договоров аренды, в оформлении юридических документов, в составлении брачных контрактов и в наблюдении за исполнением завещаний. Время от времени они также взимали деньги, но, как все понимали, делали это исключительно по доверенности.
Фирма действовала на протяжении ста пятидесяти лет, и название часто менялось. Однако медная табличка на двери конторы неизменно включала одни и те же имена в различной комбинации, не допуская вторжения посторонних лиц. Поначалу это было «Газеби, Газеби и Гампшен», затем «Газеби и Гампшен», «Газеби, Гампшен и Гампшен», «Гампшен, Гампшен и Газеби» и, наконец, «Гампшен, Газеби и Газеби».
Младший партнер почтенной фирмы мистер Газеби был очень элегантным джентльменом. Глядя, как он едет по Роттен-Роу, вы вряд ли приняли бы его за обычного юриста, а если бы он услышал, что все-таки приняли, то наверняка очень бы удивился и обиделся. Младший партнер был практически лыс и, как говорили знающие люди, давно утратил первую молодость: ему уже исполнилось тридцать восемь, но замечательные, черные как смоль бакенбарды в полной мере восполняли недостаток растительности на голове. Придавали ему привлекательности и темные пронзительные глаза, орлиный нос, четко очерченный рот. Одевался мистер Мортимер Газеби, младший партнер фирмы «Гампшен, Гампшен и Газеби», всегда по последней моде и ни в коем случае не считал себя слепленным из того низменного материала, который простые смертные называют «слабым пивом».