Бриджет была достаточно сообразительной, чтобы не отвечать этому наглецу. И как только сундук оказался у двери странного гостя, поспешила спрятаться в кухне.
В беседе с доктором сэр Луи заявил, что чувствует себя хорошо, но внешний вид доказывал обратное. Год назад неупорядоченная жизнь, а точнее, беспробудное пьянство еще не успели оказать столь разрушительного воздействия: в организме сохранились остатки молодой силы, а с лица не совсем еще стерлись краски, но сейчас все изменилось: глаза ввалились и стали водянистыми, щеки осунулись и побледнели, рот превратился в тонкую бесцветную линию, губы высохли, спина согнулась, а ноги едва держали щуплое тело, так что из экипажа баронет спускался неуверенно, как старик. Увы, здоровье было разрушено окончательно и бесповоротно, и на его восстановление нет ни малейшей надежды.
Едва экипаж остановился у крыльца, Мэри спряталась в своей комнате и находилась там вплоть до обеда. Но к столу все равно пришлось выйти, а потому за несколько минут до положенного часа она пробралась в гостиную, робко приоткрыла дверь и заглянула, ожидая увидеть сэра Луи, но, обнаружив только дядю, обрадовалась, смело вошла в комнату и поинтересовалась:
– Он ведь выйдет к обеду?
– Полагаю, что так.
– А что делает сейчас?
– Наверное, одевается, как всегда в это время.
– Но, дядя…
– Да?
– Как по-твоему, после обеда он поднимется в гостиную?
Мэри говорила о госте как о диком звере, которого дядюшка почему-то решил содержать в доме.
– Одному богу известно, какие у него планы! Поднимется ли в гостиную? Пожалуй. Не будет же весь вечер сидеть в столовой.
– Пожалуйста, дядюшка, давай без шуток.
– Я совершенно серьезен.
– Ну а если серьезно… Что, если я не буду ждать, а лягу спать?
От ответа доктора избавило появление баронета в наимоднейшем костюме сезона. Облаченный в панталоны, фрак с атласной каймой, шелковый жилет с блестящими цепочками, белый галстук, лакированные туфли и шелковые носки, в руке он держал надушенный носовой платок. На пальцах блестели кольца, рукава рубашки скрепляли запонки из карбункула. Запах его одеколона – навязчиво-сладкий аромат пачулей – сразу наполнил пространство. Хотя у сэра Луи был элегантный внешний вид, в столовую он вошел с трудом, еле волоча ноги, его к тому же познабливало.
Несмотря на неприязнь, при виде столь жалкого зрелища Мэри искренне расстроилась. Сам же гость, видимо, считал, что выглядит безупречно, и ничуть не переживал по поводу полученного год назад отказа. Мэри поднялась поздороваться, и баронет приветствовал ее комплиментом, который, несомненно, считал вполне уместным:
– Честное слово, мисс Торн, вам прекрасно подходит любое место. В Боксал-Хилле вы выглядели довольно мило, но сейчас, в Грешемсбери, стали просто очаровательной.
Мэри спокойно села, а лицо доктора исказила гримаса откровенного и глубокого отвращения. В доме появилось существо, требующее всевозможного сочувствия и максимального приложения энергии. Из-за молодого Скатчерда он поссорился с давними друзьями, потерял душевный покой и был вынужден изображать любящего и заботливого опекуна! Этого незваного гостя полагалось принимать, кормить и поить, не имея возможности указать на дверь.
Наконец настало время перейти из гостиной в столовую, и Мэри пришлось положить ладонь на рукав баронета. Конечно, она не осмелилась на него опереться, а пару раз даже испытала желание поддержать. К счастью, они все-таки благополучно дошли до столовой, доктор следовал за парой, а Дженет, как обычно, ждала у двери, готовая прислуживать.
– Послушайте, доктор, может быть, моему человеку стоит прийти и помочь с обедом? – предложил баронет. – Ему все равно нечего делать, а нам будет уютнее.
– Дженет прекрасно справится, – отрезал доктор.
– И все же лучше позвать Джо. Хороший слуга за столом всегда пригодится. Дженет, пришли сюда моего парня.
– Обойдемся без него, – твердо возразил хозяин, заметно краснея и все же жестко глядя на гостя.
Служанка сообразила, что происходит, и даже не подумала исполнить распоряжение гостя.
– О, доктор, ерунда! Я знаю, что вы считаете Джо высокомерным типом и не хотите видеть, но при мне он ведет себя как шелковый. Позовите, будьте добры.
– Сэр Луи, я привык, что за столом прислуживает только Дженет, – возразил доктор, – и ничего менять не намерен. Если вам что-то не нравится, примите извинения.