– Явился совершенно неожиданно, – продолжил мистер Газеби. – Не знаю, что привело его домой раньше назначенного времени. Полагаю, в Лондоне стало слишком жарко.
– Чертовски жарко, – поддержал баронет. – По крайней мере, мне так показалось. Не знаю, что держит людей в городе летом. Разве что работа, за которую прилично платят.
Мистер Мортимер Газеби внимательно посмотрел на гостя. Мистер Газеби управлял поместьем, задолжавшим сэру Луи огромную сумму, а потому не имел права его презирать, но все же подумал, насколько отвратителен этот тип, несмотря на титул баронета и богатство!
Вскоре в гостиную вошел сквайр. При виде доктора его широкое доброе лицо расплылось в улыбке, и он почти шепотом проговорил:
– Торн, вы лучший человек на всем белом свете. Право, я не заслуживаю вашей милости.
Пожимая руку давнему другу, доктор порадовался, что последовал совету племянницы.
– Значит, Фрэнк вернулся?
– Да, причем даже не предупредил. Должен был провести в Лондоне еще неделю. С трудом его узнаете. Сэр Луи, прошу прощения.
И сквайр направился к другому гостю, угрюмо стоявшему в дальнем углу комнаты. Скатчерд считал себя здесь самым важным, а потому ожидал соответствующего приема.
– Счастлив иметь удовольствие познакомиться с вами, мистер Грешем, – проговорил баронет, стараясь держаться по-аристократически вежливо. – Хотя прежде мы не виделись, очень часто встречал ваше имя в своих счетах. – И сэр Луи засмеялся, как будто сказал что-то очень остроумное.
Встреча леди Арабеллы с доктором Торном доставила ее светлости несколько неприятных минут, но она справилась с чувствами: милостиво протянула руку и заметила, что стоит прекрасная погода. Доктор, в свою очередь, ответил, что погода действительно прекрасная, хотя, возможно, немного дождливая. Обменявшись любезностями, они немедленно разошлись в противоположные концы комнаты.
Когда в гостиной появился Фрэнк, доктор с трудом узнал молодого приятеля. Волосы потемнели, лицо стало смуглым, но главное новшество заключалось в спускавшейся поверх шейного платка длинной, пышной, шелковистой бороде. До этой минуты доктор не одобрял длинные бороды, но сейчас не смог не признать, что Фрэнк выглядит весьма импозантно.
– О, доктор, до чего же я счастлив встретить вас здесь! Очень, очень рад!
Фрэнк быстро подошел к Торну и, взяв за руку, отвел к дальнему окну, чтобы поговорить наедине.
– Как поживает Мэри? – спросил он почти шепотом. – Как жаль, что сегодня она не с вами! Но ничего, всему свое время. Скажите, у нее нет новостей?
– Новостей? Каких новостей?
– Уже замечательно. Отсутствие новостей – само по себе хорошая новость. Будьте добры, передайте Мэри мою любовь.
Доктор пообещал. А что еще здесь ответишь, когда стало абсолютно ясно, что страхи племянницы безосновательны?
Фрэнк очень изменился. Если в двадцать один год он выглядел мальчиком, в двадцать два превратился в мужчину, то сейчас, в двадцать три, стал истинным джентльменом, светским львом. Манеры были безупречны, голос звучал мягко, а речь лилась плавно. Он больше не выглядел ни смущенным, ни слишком возбужденным. Единственное, в чем можно было бы его упрекнуть, это несомненное признание собственных достоинств и некоторое самолюбование. Мистер Грешем-младший действительно стал очень привлекательным молодым человеком; высокий, мужественный, прекрасно сложенный, он воплощал тот идеал, о котором мечтают женщины.
«Ах, если бы только он нашел достойную богатую невесту!» – сказала себе леди Арабелла, поддавшись естественному материнскому восхищению сыном. Перед обедом сестры окружили брата и затараторили все вместе. Как же гордились им девочки: таким высоким, сильным, красивым!
– Надеюсь, Фрэнк, не собираешься с такой бородой есть суп? – осведомился сквайр за столом, не переставая подшучивать над патриархальным украшением сына, хотя с первого взгляда было заметно, что он гордится им, точно так же, как все остальные.
– Почему же, сэр? Единственное, что потребуется, это несколько салфеток: для каждого блюда. – И джентльмен принялся за дело, вытирая бороду после каждой ложки, как это принято у бородачей.
– Ну, если тебе так нравится… – пожал плечами сквайр.
– Очень нравится, – подтвердил Фрэнк.
– Ах, папа, только не заставляй его сбрить бороду! – заступилась за брата одна из сестер. – Она такая красивая!
– А я бы с удовольствием использовала ее вместо шелковых ниток для вышивки накидки на кресло, – возразила вторая близняшка.
– Спасибо, Софи: припомню тебе коварство непременно.