Глава 36
Что, если он не придет снова?..
Мэри узнала о приезде Фрэнка в Грешемсбери задолго до возвращения дядюшки из гостей. За целый год она не получила от возлюбленного ни слова – ни записки, ни весточки, – а ведь в юности двенадцать месяцев тянутся очень долго. Придет ли он к ней, несмотря на запрет матери? Даст ли знать о своем возвращении или напомнит о себе каким-то другим способом? Если нет, что тогда делать? И что делать, если да? Принять решение оказалось так трудно! Так больно чувствовать себя покинутой и так сложно не испытывать одиночества! Мэри продолжала убеждать себя, что лучше бы они остались чужими друг другу, и в то же время едва сдерживала слезы от страха, что отчуждение может произойти. Вероятно ли, чтобы после долгого путешествия по миру Фрэнк все еще любил ее? Нет, надо немедленно забыть злосчастный эпизод с рукой! Но, едва приняв решение, Мэри тут же призналась себе в невозможности забыть мимолетное проявление нежности.
Девушка сидела с книгой, в которой не прочла ни строчки, в ожидании возвращения дяди, чтобы услышать хоть пару слов о Фрэнке. Рассчитывала, что доктор и баронет приедут домой к одиннадцати, а потому очень удивилась, услышав, как еще до девяти возле калитки остановилась пролетка. Сразу раздался громкий сердитый голос дяди, призывавший Томаса. К сожалению, забыв обо всех заботах подлунного мира, Томас и Бриджет счастливо проводили свободное время в парке, под раскидистым буком.
Подбежав к экипажу, Дженет услышала, как сэр Луи потребовал, чтобы его немедленно отвезли в собственный особняк в Боксал-Хилле, и поклялся, что больше не намерен терпеть оскорбительный контроль со стороны бесчувственного опекуна.
В отсутствие Томаса доктору пришлось прибегнуть к помощи кучера. Вдвоем они вытащили баронета из экипажа, где от его состояния пострадали не только окна, но и сиденье, и шляпа доктора, занесли на второй этаж и наконец при активном содействии Дженет уложили в постель. Доктор не уходил из комнаты до тех пор, пока подопечный не уснул, и только потом спустился в гостиную, к племяннице. Было совершенно ясно, что говорить о Фрэнке Грешеме ему совсем не хотелось.
– Ну что мне делать с этим негодяем! – воскликнул бедолага, едва сдерживая слезы.
– А нельзя ли его отправить в Боксал-Хилл? – спросила Мэри.
– Чтобы он там себя убил? Впрочем, ему осталось не много. Ах, до чего же измучила меня эта семейка!
Как только горькие слова сожаления были произнесены, он внезапно вспомнил важнейшую часть деяний семейства Скатчерд, обнял Мэри, поцеловал, благословил и заключил, что, несмотря ни на что, чувствует себя счастливейшим человеком на земле.
В тот вечер о Фрэнке не прозвучало ни единого слова. Утром доктор обнаружил баронета крайне слабым, истощенным и слезно умолявшим о бокале живительной влаги. Он был не просто слаб, а пребывал в таком ужасном состоянии эмоционального и умственного упадка, в такой неизбывной прострации энергии и духа, что доктор Торн счел благоразумным убрать из комнаты бритвенные принадлежности.
– Ради бога, дайте хотя бы немного кофе с ликером! – взывал сэр Луи. – Я всегда его пью, спросите Джо! Вы же не хотите меня убить, правда?
Баронет плакал жалобно, словно ребенок, а когда доктор оставил пациента, чтобы позавтракать, тот принялся слезно просить Дженет принести из багажа припрятанную бутылку. Служанка, однако, сохранила верность распоряжению господина не давать ни капли алкоголя.
Доктор все-таки позволил страдальцу выпить вина, после чего, оставив строгие указания относительно лечения – Бриджет и Томас уже вернулись домой, – отправился по самым неотложным вызовам.
Мэри снова осталась в одиночестве, и мысли сразу улетели к возлюбленному. Как сохранить видимость самообладания при первой встрече? Рано или поздно встретиться все равно придется: невозможно жить в одной деревне и обходить друг друга стороной. Если доведется увидеть Фрэнка у входа в церковь, как это часто случалось с леди Арабеллой, что же тогда делать? Ее светлость всякий раз ехидно улыбалась, когда встречала ее, так, может, и ей попробовать так же улыбнуться и кивнуть Фрэнку? Увы! Мэри знала, что не способна владеть собой столь виртуозно.
Погрузившись в размышления, она перегнулась через подоконник и выглянула в сад настолько далеко, что голова оказалась в окружении ароматных вьющихся растений. Потом с глубоким вздохом выпрямилась и отвернулась от окна. В любом случае сюда он не придет.
Фрэнк Грешем стоял перед ней во плоти – прекрасный, словно Аполлон. Мэри попыталась увернуться от жарких объятий, и сама не поняла, как попала в ловушку.