Даже если мистер Газеби займет место в парламенте – правда, не понимаю, как он туда попадет, – все равно ничего не изменится. Не забывай, дорогая, что я никогда не поддерживала Моффата: просто соглашалась с мамой, но если бы имела возможность поступить по-своему, то поддержала бы наши старинные принципы. Ни деньги, ни положение не заменят в моих глазах низкого происхождения. Но увы, мир вырождается: по новейшим понятиям благородная леди не роняет себя в браке с богатым аристократом сомнительного свойства. Хотелось бы, чтобы было иначе, но как есть, так есть, поэтому союз с мистером Моффатом не мог считаться постыдным, хотя и всецело удовлетворительным тоже не мог.
Однако с мистером Газеби складывается совершенно иная ситуация. Этот человек сам зарабатывает свой хлеб – иными словами, находится в униженном положении. Говоришь, что он очень респектабелен. Не сомневаюсь, но респектабелен и мистер Скрэгс – мясник из Курси. Сама видишь, Августа, к чему ведут подобные аргументы.
Осмелюсь заметить, что в одном отношении мистер Газеби превосходит мистера Моффата: обладает способностью к светской беседе и ловок в тех занятиях и развлечениях, которые ценят обычные молодые леди. Но, на мой взгляд, ни я, ни ты не должны приносить себя в жертву таким развлечениям. Мы облечены высокими обязательствами. Не исключено, что их исполнение помешает нам принимать участие в обычной женской практике. Естественно, что девушки стремятся выйти замуж, и более слабые хватают то, что попадается. Способные к рассуждению выбирают, но самые умные способны отказаться от себя и своих фантазий и воздержаться от союза, не соответствующего высоким принципам. Конечно, я говорю только о тех избранных особах, в чьих венах течет благородная кровь. Нам с тобой незачем опускаться до поведения иных дам.
Надеюсь, что убедила тебя. Знаю, что подругам-кузинам достаточно небольшой родственной беседы, чтобы прийти к общему мнению. Теперь тебе следует оставаться в Грешемсбери до возвращения мистера Газеби. Как только он приедет, поговори, не дожидаясь просьбы с его стороны. Объясни, что, когда он обратился с предложением, ты так удивилась, что не смогла ответить с той решительностью, которой требовал вопрос. Заяви, что польщена – при этом обязательно держись очень холодно, – но семейные обстоятельства не позволяют принять предложение, даже если бы отсутствовали иные препятствия.
А потом, дорогая Августа, приезжай к нам. Понимаю: после сердечной борьбы ты почувствуешь себя немного расстроенной, но постараюсь развеселить. Рядом со мной острее ощутишь ценность того высокого положения, которое сохранишь, отказав мистеру Газеби, и, напротив, легче переживешь возможную потерю.
Твоя любящая кузина Амелия Де Курси.
P. S. Очень расстроена легкомысленным поведением Фрэнка, но давно боялась, что кузен совершит какую-нибудь глупость. Недавно услышала, что мисс Мэри Торн даже не доводится вашему доктору Торну законной племянницей, а является дочерью какой-то бедной девушки, соблазненной доктором в Барчестере. Не знаю, насколько это верно, но твоего брата следует предупредить: вдруг поможет?»
Бедная Августа! Она действительно достойна жалости, ведь поступила так, как считала правильным. К мистеру Моффату оставалась совершенно равнодушной, а потому, потеряв несколько золотых монет, за которые матушка велела продаться, не заслуживала сочувствия, но мистера Газеби смогла бы полюбить со всей силой отпущенного природой чувства. Рядом с ним стала бы счастливой, респектабельной и довольной жизнью замужней дамой.
Свое послание Августа написала с огромным тщанием. Получив предложение руки и сердца, не смогла просто пренебречь мнением леди Амелии и дать согласие по собственной воле. Леди Амелия всегда оставалась тираном ее жизни, а потому робкая девушка стремилась получить ее одобрение. Использовав весь небольшой запас хитрости, бедняжка попыталась доказать, что мистер Газеби не совсем уж плебей, но небольшой запас хитрости оказался совершенно бесполезным. Сильный ум леди Амелии не поддался на наивную уловку. Августе не удалось услужить одновременно и Богу, и мамоне. Оставалось или сохранить верность божеству кузины и остаться в одиночестве, или обратиться к мамоне собственной склонности и принять предложение мистера Газеби.
Прочитав письмо леди Амелии в первый раз и сложив листки, Августа прежде всего подумала о неповиновении. Разве не могла она обрести счастье в уютном доме в графстве Суррей, обладая собственным экипажем, даже если все Де Курси от нее откажутся? Кузина дала понять, что ей не понравится тот холодный прием, который в замке Курси окажут миссис Мортимер Газеби. Но что, если вообще обойтись без визитов в Курси? Подобные идеи смутно витали в сознании, но бедняжке не хватило мужества. Так сложно отвергнуть тирана, куда проще покориться, особенно если мы привыкли покоряться. Так появилось вот это третье письмо, на котором переписка закончилась.