Доктор обратил внимание, что глаза гостя наполнились слезами, и спокойно согласился:
– Полагаю, что так.
Оба долго сидели молча, как будто каждый ждал от другого продолжения. Доктору, правда, сказать было нечего.
– Я пришел специально для того, чтобы о ней поговорить, – наконец начал сквайр.
– О Мэри?
– Да, Торн, о ней и Фрэнке. Необходимо что-то решить, что-то предпринять: если не ради нас, то ради них самих.
– Что же именно, сквайр?
– Ах, в том-то и вопрос. Исхожу из уверенности, что или Фрэнк, или сама Мэри сообщили вам о своей помолвке.
– Фрэнк сообщил еще год назад.
– А Мэри разве ничего не сказала?
– Практически ничего. Но это неважно. Уверен, что секретов от меня у нее нет. Думаю, что, хоть и мало с ней разговаривал, знаю почти все.
– Так что же?
Доктор молча покачал головой и поднял ладони. Ему нечего было сказать, нечего предложить, нечего обсудить. Сложилась некая ситуация, и он принимал события такими, какие они есть.
Сквайр сидел, молча глядя на собеседника, и не знал, что еще сказать. Он считал, что любовь молодых людей не должна остаться предоставленной самой себе, особенно учитывая неустроенное положение обоих в реальной жизни. Но доктор, судя по всему, придерживался иной точки зрения.
– Но, мистер Торн, вряд ли кто-то еще разбирается в моих делах так же хорошо, как вы, и, стало быть, в курсе положения Фрэнка. И при этом считаете возможным, чтобы наши дети соединили судьбы?
– А почему нет? Очевидно, хотите узнать, не считаю ли я его взбалмошным?
– Хорошо, пусть так: не станет ли эта свадьба крайне неблагоразумным поступком?
– В настоящее время, несомненно, станет. Ни разу не обсуждал намерения ни с одним из молодых людей, но уверен, что спешить они не собираются.
– Но, доктор…
Холодность собеседника обескуражила сквайра. В конце концов, он признанный первый дворянин Барсетшира, а Фрэнк, как его сын, со временем должен унаследовать титул. От поместья, пусть значительно урезанного, все равно что-нибудь останется, как сохранится и высокий статус. А вот что касается Мэри, то ведь она даже не доводилась доктору родной дочерью. Не только не имела ни пенни за душой, но и не знала истории своего рождения и имени отца – что еще хуже, чем не знать матери! Невероятно, чтобы доктор Торн с его возвышенными понятиями о семье мог так невозмутимо рассуждать о перспективе брака между наследником Грешемсбери и незаконнорожденным ребенком убитого брата!
– Но, доктор… – беспомощно повторил сквайр.
Доктор Торн положил ногу на ногу и принялся растирать колено, потом, после долгого молчания, сказал:
– Сквайр, думаю, что знаю все: и то, что скажете, и то, что имеете в виду, но не хотите говорить, потому что боитесь причинить мне боль упоминанием об обстоятельствах рождения Мэри.
– Но есть и еще кое-что: на какие средства они собираются жить? – энергично осведомился сквайр. – А кроме того, родословная. На этот счет мы с вами придерживаемся единого мнения, поэтому спорить не о чем. Вы гордитесь Уллаторном точно так же, как я горжусь Грешемсбери.
– Позвольте внести поправку: гордился бы, если бы Уллаторн принадлежал мне.
– И все же гордитесь, не возражайте. Но вернемся к реальности: на что дети собираются жить? Если поженятся, то куда отправятся? Что будут делать? Вам известно мнение леди Арабеллы по поводу этой помолвки, так что существование молодой семьи в одном доме с ней вряд ли возможно. Что за жизнь это будет?
В ожидании реплики сквайр внимательно посмотрел на доктора, но тот продолжал сосредоточенно растирать ногу, поэтому мистеру Грешему пришлось продолжить монолог:
– Надеюсь, после моей смерти бедному парню все же что-нибудь достанется. Возможно, леди Арабелла и девочки почувствуют себя немного увереннее, так что порой ради Фрэнка даже хочется, чтобы мое время поскорее пришло.
После таких отчаянных слов доктор уже не смог молчать, растирая колено.
– Из всех возможных событий именно это стало бы наиболее болезненным ударом по сердцу Фрэнка. Не знаю ни одного молодого человека, который любил бы своего отца столь же искренне и преданно, как он.
– Верю, что так и есть, – согласился сквайр. – Верю, но все же не могу не чувствовать, что виноват перед ним и стою у него на пути.
– Нет, сквайр, нет. Вы ни у кого не стоите на пути. Придет время, и вы будете гордиться как сыном, так и его женой. Надеюсь и верю, иначе не стал бы говорить на больную тему. Нас ждет множество счастливых дней, когда в столовой Грешемсбери, возле камина, мы сможем спокойно все обсудить.
Сквайр испытал благодарность за попытку утешить и обнадежить, хотя не понял и не решился спросить, на чем основаны золотые видения. И тем не менее следовало вернуться к обсуждению темы, ради которой он явился. Поможет ли доктор предотвратить свадьбу? Вот что требовалось выяснить в первую очередь.