В течение двух часов приема секретарь заходил раза три-четыре и что-то шептал юристу на ухо. Наконец мистер Бидвайл повернулся к клиенту и заявил:
– Пожалуй, на сегодня достаточно. Если сможете зайти завтра – скажем, около трех, – то успею изучить документы. Впрочем, не исключено, что вам больше подойдет среда или четверг.
Фрэнк заверил, что завтрашний день вполне его устраивает, и удалился, размышляя о том, в какой манере господа Слоу и Бидвайл вели бизнес.
Явившись на следующий день, мистер Грешем обнаружил в конторе всеобщее волнение. Его немедленно проводили в кабинет.
– Слышали новость? – спросил мистер Бидвайл и протянул телеграмму, сообщавшую о смерти сэра Луи Филиппа Скатчерда.
Фрэнк сразу понял, что событие чрезвычайно важно для отца, однако даже не заподозрил, насколько серьезно кончина баронета способна повлиять на его собственные жизненно важные интересы.
– Доктор Торн приедет в Лондон в четверг, сразу после похорон, – пояснил словоохотливый секретарь.
– И, разумеется, до приезда попечителя ничего предпринимать нельзя, – добавил мистер Бидвайл.
Фрэнку ничего не осталось, кроме как опять уйти, погрузившись в раздумья о непредсказуемой изменчивости человеческого существования.
Теперь предстояло в полном бездействии дожидаться прибытия доктора Торна. Поразмыслив, он решил с пользой провести свободное время и отправился в Малверн, чтобы лично обсудить с мисс Данстейбл неоспоримые достоинства ливанской мази. Фрэнк уехал в среду, а потому не получил отправленное матушкой и пришедшее в четверг утром письмо Мэри. В Лондон вернулся в пятницу и только тогда увидел корреспонденцию. Возможно, для счастья Мэри встреча с мисс Данстейбл оказалась благотворной.
– Мне безразлично, что говорит леди Арабелла, – энергично заявила мисс Данстейбл. – Безразлично, что говорит Бейкер, будь то молодой Гарри или старый Гарри. Вы дали обещание и обязаны его исполнить, если не сегодня, то завтра или послезавтра. Еще чего! Из-за того, что не можете отказаться сами, словчить и заставить отказаться невесту! Даже хитроумная тетушка Де Курси не одобрила бы такого коварства.
Подкрепленный убедительной речью, в пятницу утром Фрэнк вернулся в Лондон и наконец-то получил письмо Мэри Торн. Вместе с письмом пришла записка самого доктора Торна, где тот сообщил, что временно обосновался в номерах возле судебных палат, чтобы оставаться поближе к юристам.
В наши дни время от времени звучит предложение, чтобы современные английские писатели содержали собственного адвоката, способного исправлять слишком часто возникающие в повествовании ошибки в вопросах законодательства и юридической практики. Идея заслуживает внимательного рассмотрения. Со своей стороны готов заявить, что, если достойный специалист существует в природе, буду счастлив внести свою лепту, пусть и скромную, в оплату услуг.
Однако пока предложение не вступило в силу, пока не нашелся ученый джентльмен, способный меня исправить, я могу лишь умолять о снисхождении, если ошибусь, сказав, что все огромное богатство сэра Роджера Скатчерда перешло в бессрочное владение мисс Мэри Торн. В оправдание подчеркну также, что ход моего повествования неопровержимо требует полного и абсолютного признания мисс Торн в качестве наследницы сэра Роджера.
После вызванного глубоким изучением материалов умеренного промедления адвокаты доктора Торна высказали именно данную точку зрения, оказавшуюся вполне справедливой и всецело соответствующей закону. Оставлю положение вещей в данном состоянии в надежде, что само отсутствие защиты избавит меня от сурового нападения критиков. Если бы после оглашения завещания сэра Роджера Скатчерда Мэри Торн не была признана законной наследницей, то решение следовало бы счесть неправильным и требующим немедленного изменения.
Сам же доктор Торн далеко не сразу принял постановление юристов как несомненное и при первой встрече с Фрэнком в Лондоне не осмелился сообщить заинтересованному другу столь важное известие. В это время карман молодого человека прожигало письмо Мэри, а сам Фрэнк, хотя кончина сэра Луи имела решающее значение для его отца, куда больше думал о собственных сердечных проблемах. «Покажу письмо доктору Торну, – подумал честный юноша, – и спрошу, что он думает».
Явившись в гостиницу, мистер Грешем-младший обнаружил доктора Торна крепко спящим на неудобном диване в видавшей виды гостиной. Похороны, дорога в Лондон и долгая утомительная консультация с юристами окончательно лишили попечителя энергии, так что сейчас бедняга лежал на спине и храпел, а мерзкие лондонские мухи садились на лицо и волосы, лишая сон половины очарования.