– Но ты же не до такой степени увлечена шляпами, Мэри!
Эти слова доктор произнес утвердительно, однако не без вопросительной нотки.
– Разве? – удивилась племянница. – Еще как увлечена, особенно после того, как утром увидела Пейшенс. Даже спросила, сколько стоит восхитительная шляпа. Угадай.
– О, не знаю. Может быть, целый фунт?
– Фунт, дядя!
– Что, намного больше? Десять фунтов?
– Ах, дядя!
– Неужели больше десяти фунтов? В таком случае, думаю, даже Пейшенс Ориел не следовало ее покупать.
– Конечно, не следовало. Но, дядя, на самом деле шляпа стоит сотню франков!
– Ах, сотню франков! Это четыре фунта, не так ли? А сколько стоила твоя последняя шляпа?
– Моя? Практически ничего: пять шиллингов девять пенсов. Я сама ее сшила. А если бы получила огромное состояние, то на следующий же день заказала бы новейшую модель в Париже. Нет, лучше бы поехала в Париж сама и взяла с собой тебя, чтобы ты выбрал шляпу.
Некоторое время доктор сидел молча, обдумывая грандиозные планы племянницы и неосознанно поглощая чай. Мэри тут же наполнила чашку.
– Послушай, милая, – заговорил он наконец. – Сегодня я щедрый. А поскольку заработал больше обычного, сможем заказать в Париже новую шляпу. Боюсь, что с путешествием пока придется подождать.
– Шутишь.
– Нисколько. Если знаешь, как заказать – признаюсь, я понятия не имею, – но если справишься с заказом, то я справлюсь с оплатой. И у тебя появится новая французская шляпа.
– Дядюшка! – воскликнула Мэри, удивленная и благодарная.
– О, вовсе не шучу. Должен же я сделать тебе подарок – так что новая шляпа прекрасно подойдет.
– Если ты так поступишь, то разрежу ее на куски и сожгу у тебя на глазах. За кого меня принимаешь? Ты сегодня совсем не добрый, если предлагаешь такое. Совсем не добрый. – Мэри встала со своего места возле чайного подноса и присела на низкую скамеечку у колен доктора. – Разве из того, что, разбогатев, я купила бы новую шляпу, следует, что мне она нужна прямо сейчас? Если заплатишь четыре фунта, эта шляпа станет обжигать мне голову всякий раз, когда захочу ее надеть.
– Но четыре фунта вовсе не разорят меня, хотя, честно говоря, не думаю, что в ней ты будешь выглядеть лучше, чем без нее. И уж конечно, жаль жечь такие прекрасные локоны.
Доктор Торн обнял племянницу и погладил по пышным волосам.
– У Пейшенс есть фаэтон, в который запрягают пони. Разбогатев, я купила бы себе такой же. А еще заказала бы для всех своих книг такие же переплеты, как у нее. И скорее всего, заплатила бы пятьдесят гиней за несессер.
– Пятьдесят гиней!
– Пейшенс не сказала, сколько он стоит, но Беатрис знает. А Пейшенс только однажды показала: очень красивый. Пожалуй, даже сначала купила бы несессер, а уже потом шляпу. Но, дядя…
– Да?
– Ведь ты не думаешь, что я действительно хочу получить все эти вещи?
– Не думаю. Больше того, уверен, что не хочешь.
– Совсем не хочу. Мечтаю о многом, но совсем не о том. Знаешь или должен знать, что не хочу, так зачем же предложил купить французскую шляпу?
Доктор Торн ответил не сразу: снова обратился к чаю, потом заключил:
– В конце концов, порой деньги весьма полезны.
– Очень полезны, когда приходят правильным путем, то есть без вреда для души и сердца.
– Я чувствовал бы себя гораздо счастливее, если бы мог обеспечить тебя хотя бы так, как обеспечена мисс Ориел. А что, если бы я передал тебя богатому человеку, который удовлетворил бы все желания?
– Удовлетворил бы все желания! О, вот это был бы человек! Но ведь ты бы меня продал, да, дядя? Да, продал. А взамен получил бы свободу ото всех будущих забот обо мне. Трусливая продажа. А я оказалась бы жертвой. Нет уж, дядюшка. Придется тебе самому нести тяжкий груз: обеспечивать меня шляпами и всем прочим. Мы в одной лодке, так не бросай же меня за борт.
– Но если я вдруг умру, что будет с тобой?
– А если вдруг умру я, что будет с тобой? Люди должны оставаться вместе, должны зависеть друг от друга. Конечно, несчастья возможны, но бояться их заранее – трусость. Мы крепко-накрепко связаны друг с другом. Хотя дразнишь, предлагая кому-то отдать, знаю, что на самом деле не хочешь от меня избавиться.
– Ну-ну! Мы с тобой, несомненно, победим. Если не одним способом, то другим.
– Победим! Конечно. Разве кто-то сомневается в нашей победе? Но, дядя…
– Но, Мэри.
– Да?
– У тебя не найдется еще одной чашки чаю?
– Ах, дядя, ты уже выпил пять!
– Нет, дорогая, не пять. Четыре, только четыре, уверяю тебя. Я старательно считал. Одну – когда…