– Все это очень странно. Крайне странно, леди Скатчерд. Невероятно странно. Можно сказать, чрезвычайно необычно. Я приехал сюда из Барчестера, причинив неудобства – весьма значительные неудобства – своим постоянным пациентам. И… и… и… даже не припомню, чтобы нечто подобное со мной когда-нибудь случалось.
Сжав губы так, что бедная женщина едва не провалилась сквозь землю, светило двинулось к двери.
Здесь хозяйка все-таки вспомнила о всесильном средстве и пролепетала:
– Дело не в деньгах, доктор. Конечно, сэр Роджер вовсе не считает, что вы должны были приехать сюда на почтовых лошадях просто так.
Кстати, утверждение нельзя назвать близким к истине, поскольку если бы сэр Роджер узнал об оплате визита, то ни за что на свете не позволил бы потратить пять фунтов. Банкнота, которую ее светлость держала в руке, явилась из ее личного кошелька.
– Дело не в деньгах. – С этими словами леди Скатчерд протянула пять фунтов, призванные немедленно сгладить любые шероховатости.
Доктор Филгрейв всей душой любил гонорар в пять фунтов. Да и найдется ли доктор, столь далекий от естества, чтобы не оценить вознаграждение по достоинству? Филгрейв любил хорошие банкноты, но собственное величие любил значительно больше. К тому же он был разгневан и, подобно всем разгневанным мужчинам, лелеял свой гнев. Он чувствовал, что с ним обошлись дурно, но в то же время сознавал, что, взяв деньги, сразу потеряет право на обиду. В этот момент оскорбленное достоинство и возлюбленный гнев стоили дороже пяти фунтов. Доктор смерил банкноту жадным, но все же настороженным взглядом, а потом решительно отверг подношение и произнес ледяным тоном:
– Нет, мадам! Нет, нет и нет! – Правой рукой с зажатыми в ней очками он решительно отклонил искушение. – Нет. Был бы счастлив предоставить сэру Роджеру все врачебное искусство, которым обладаю, тем более что получил специальный вызов…
– Но, доктор, если человек чувствует себя здоровым…
– О, разумеется. Если чувствует себя здоровым и не хочет меня видеть, тогда и говорить не о чем. Но если вдруг произойдет рецидив, то ввиду ценности моего времени пусть пошлет за кем-нибудь другим. Позвольте проститься, мадам. Если не возражаете, позвоню, чтобы подали мой экипаж… то есть дилижанс.
– Право, доктор, возьмите деньги. Вы должны взять деньги, непременно, – попыталась убедить леди Скатчерд, глубоко переживая, что непростительное своеволие супруга заставило доктора приехать на почтовых лошадях из самого Барчестера, потратив личное время и личные деньги.
– Нет, мадам, ни за что. Даже думать не хочу. Уверен, что в следующий раз сэр Роджер поступит иначе. Деньги ничего не решают, честное слово.
– Но как же без денег, доктор! – взмолилась хозяйка. – Прошу, возьмите! Вы должны взять!
Стремясь освободиться хотя бы от финансового долга перед доктором, огорченная леди Скатчерд подошла совсем близко, чтобы вложить гонорар в руку.
– Невозможно, абсолютно невозможно, – заявил доктор, доблестно отвергая корень зла. – Не позволю себе ничего подобного, леди Скатчерд.
– Пожалуйста, доктор, сделайте милость. Ради меня.
– Даже не просите.
Спрятав руки и шляпу за спину в знак категорического отказа принять любую денежную компенсацию за оскорбительное обращение, доктор Филгрейв попятился к двери, в то время как хозяйка решительно напирала на фронтальную часть фигуры. Атака оказалась настолько активной, что он даже не распорядился, чтобы подали экипаж, а сразу направился в холл.
– Возьмите, пожалуйста, будьте добры, – не унималась леди.
– Ни в коем случае, – в очередной раз отказался доктор Филгрейв, уже оказавшись в холле. Здесь он, конечно, обернулся и попал прямиком в объятия доктора Торна. Как, должно быть, Берли посмотрел на Босуэла, встретив врага на склоне горы; как Ахиллес взглянул на Гектора, собравшись испытать силы в смертельной схватке, так доктор Филгрейв поднял глаза на врага из Грешемсбери, когда, обернувшись, обнаружил перед своим носом верхнюю пуговицу его жилета.
А теперь, если предложение не покажется слишком скучным, давайте ненадолго остановимся, чтобы резюмировать и обобщить несомненную обиду врачевателя из Барчестера. Он не предпринял ни малейшего усилия, чтобы попасть в стадо, охраняемое другой овчаркой: не по своей воле оказался в Боксал-Хилле. Хоть доктор Филгрейв и люто ненавидел доктора Торна, считая того невежественным, неспособным правильно назначить даже необходимую дозу лекарства, склонным к убийственным методам и низкому, убогому, непрофессиональному стилю лечения, ни за что не попытался бы вытеснить неприятеля из дома Скатчердов. Доктор Торн мог отправить на тот свет всех обитателей Боксал-Хилла, и доктор Филгрейв не вмешался бы ни за что, если бы его специально и официально об этом не попросили.