– Кое-какие денежные дела, – ответила мисс Данстейбл, еще больше повысив голос. – Необходимо было срочно уладить все вопросы с мазью: как раз тогда я продавала бизнес.
Миссис Прауди понимающе кивнула и поспешила сменить тему:
– Полагаю, в Риме пуще прежнего процветает идолопоклонство. Боюсь, они там совсем не соблюдают воскресный покой.
– О, ничуть! – радостно подхватила мисс Данстейбл. – Воскресенье ничем не отличается от рабочих дней.
– Какой ужас! – прошептала миссис Прауди.
– И все же Рим – восхитительный город. Признаюсь, что очень его люблю. А что касается папы римского, то его можно было бы назвать самым славным малым в мире, не будь он таким толстым. Вы бывали в Риме, миссис Прауди?
Миссис Прауди вздохнула, покачала головой и выразила уверенность, что от подобных поездок не следует ожидать ничего, кроме вреда.
– Ах да, конечно, свирепствует малярия. Но только если явитесь туда в опасное время, а сейчас таких глупцов нет.
– Я думала о душе, мисс Данстейбл, – уточнила супруга епископа своим особым назидательным тоном. – Место, где не соблюдают воскресного покоя…
– А вы бывали в Риме, мистер Грешем?
Гостья внезапно повернулась к Фрэнку, проигнорировав замечание миссис Прауди, и та была вынуждена закончить проповедь, обратившись к стоявшему рядом достопочтенному Джорджу. Тот придерживался убеждения, что епископов вместе с супругами и приближенными, равно как и все остальное, что имеет отношение к религии, следует обходить стороной, причем как можно дальше, но если маневр невозможен, то надо принимать самый мрачный вид. Вот и сейчас он с кислым вытянутым лицом заметил:
– Это чертовски стыдно. Лично я всегда любил по воскресеньям видеть спокойных людей. Священникам достался только один день из семи, и, по моему мнению, они имеют полное право использовать этот день в собственных интересах.
Трудно сказать, удовлетворил ли ответ миссис Прауди, но ей пришлось промолчать до самого обеда.
– Нет, – ответил Фрэнк. – Никогда не был в Риме, только в Париже, и то всего один раз.
Ощущая вполне естественное беспокойство относительно нынешнего состояния мирских забот мисс Данстейбл, мистер Грешем воспользовался представившейся возможностью и вернулся к той части беседы, которую миссис Прауди тактично обошла:
– Удалось продать?
– Продать? Что продать?
– Вы упомянули бизнес. Сказали, что спешили и даже не ложились спать, потому что продавали бизнес.
– О! Мазь. Нет, продать не удалось. В конце концов сделка так и не состоялась. В результате я вполне могла задержаться и еще поваляться в снегу. Правда, очень жаль?
«Значит, – подумал Фрэнк, – женившись на ней, я стал бы владельцем ливанской мази? Как странно!»
Он подал руку и проводил собеседницу в столовую.
Этот обед в замке Курси определенно выдался менее скучным, чем все предыдущие. Фрэнк не воображал, что когда-нибудь влюбится в мисс Данстейбл, но богатая наследница определенно оказалась очень приятной особой. Занимательно рассказала о путешествии и многочисленных приключениях; о том, как, заботясь о здоровье, взяла с собой доктора, за которым пришлось постоянно ухаживать; о том, как надоело следить за ленивыми слугами и прислуживать им самим; о том, как ловко обманывала приходивших на нее поглазеть мошенников, и, наконец, поведала о преданном поклоннике, который следовал за ней из страны в страну и явился в Лондон вечером накануне ее отъезда.
– Поклонник? – переспросил Фрэнк, изумленный неожиданной откровенностью.
– Да, мистер Грешем, поклонник. Разве у меня не может быть поклонника?
– О, что вы! Разумеется, может. Осмелюсь предположить, что у вас их множество.
– Не так уж и много: всего-то трое-четверо, то есть трое-четверо тех, к кому я благосклонна, а остальных считать просто нет смысла.
– Потому что их слишком много. Итак, мисс Данстейбл, троим-четверым вы симпатизируете. – Фрэнк грустно вздохнул, словно хотел показать, что для душевного спокойствия многовато.
– Конечно, время от времени я меняю состав свиты. – Собеседница добродушно улыбнулась. – Все время держать при себе одних и тех же было бы ужасно скучно.
– Вы правы, действительно скучно, – согласился Фрэнк, не зная, как реагировать на столь экстравагантное признание.
– Как по-вашему, если попросить у графини разрешения привезти сюда парочку воздыхателей, она позволит?
– Вполне уверен, что нет, – не задумываясь ответил Фрэнк. – Ни за что не одобрит, да и я тоже.
– Вы? А вам-то какое до этого дело?
– Очень большое. Настолько большое, что решительно запрещаю. Но, мисс Данстейбл…