Можно было, конечно, изобразить влюбленность, добиться взаимности, а потом охладеть, чтобы, несмотря на все свои деньги, она осталась ни с чем.
С этой мыслью он удалился в дальнюю часть гостиной с намерением думать теперь только о Мэри Торн. Взгляд его случайно упал на мелкие жесткие кудряшки мисс Данстейбл, и Фрэнк едва не содрогнулся.
Затем дамы удалились. Тетушка, выходившая последней, с добродушной улыбкой положила ладонь ему на рукав и увлекла в примыкавшую к гостиной небольшую приемную, сейчас пустовавшую.
– А вы, мастер Фрэнк, времени понапрасну не теряете: успели произвести на наследницу впечатление.
– Ну… я не особенно в этом разбираюсь, – скромно возразил Грешем.
– А я думаю – отлично разбираешься. Но, Фрэнк, дорогой мой мальчик, в подобных делах не стоит спешить. Можно свободнее распоряжаться временем. Так будет надежнее, и, возможно, сам знаешь, что в целом…
Возможно, Фрэнк и знал, но было абсолютно ясно, что леди Де Курси ничего не знала, во всяком случае не могла выразиться точно и ясно. А если бы смогла, то, скорее всего, он услышал бы примерно следующее наставление: «Разумеется, я хочу, чтобы ты ухаживал за мисс Данстейбл, сделал ей предложение, но не следует так открыто, у всех на виду, демонстрировать определенность намерений».
К счастью, графиня вовсе не хотела охладить пыл послушного племянника, а потому оставила мысли при себе.
– И что же дальше? – поторопил ее Фрэнк, глядя в лицо.
– Не спеши, мой дорогой мальчик. Вот и все. Продвигайся медленно, но уверенно.
Похлопав подопечного по руке, графиня удалилась на покой.
– Старая дура! – сердито пробормотал Фрэнк, возвращаясь в гостиную, к мужчинам. Он не ошибался: тетушка действительно была старой дурой, если не понимала, что брак между племянником и мисс Данстейбл совершенно невозможен.
– Итак, Фрэнк, – заключил достопочтенный Джон, – похоже, ты положил глаз на наследницу.
– Этот парень не оставляет нам шансов, – подхватил достопочтенный Джордж. – Если продолжит в том же духе, то не пройдет и месяца, как независимая леди станет миссис Грешем. Но послушай, Фрэнк, что она скажет о твоем способе привлекать голоса в Барчестере?
– Мистер Грешем, несомненно, приносит огромную пользу в работе с электоратом, – примирительно вступил в разговор мистер Нартвинд, – вот только действует слегка прямолинейно.
– Как бы там ни было, а я завербовал для вас этого хориста, – обиженно возразил Фрэнк. – Без моего содействия вы ни за что бы его не получили.
– Лично я думаю не столько о голосе хориста, сколько о голосе мисс Данстейбл, – пояснил достопочтенный Джордж. – Вот интерес, действительно достойный внимания.
– Но послушайте, – удивленно проговорил мистер Моффат, – разве у мисс Данстейбл есть недвижимость в Барчестере?
Бедняга! Сердце его до такой степени сосредоточилось на выборах, что для мыслей о любви не осталось свободного уголка.
Глава 17
Выборы
Наконец наступил долгожданный день выборов, и некоторые сердца забились куда чаще. Быть или не быть членом британского парламента – вопрос весьма важный. О высокой цене, которую добившиеся желанного успеха счастливцы платят за обретенную честь, было сказано немало: о невероятной дороговизне предвыборной кампании, о долгих утомительных часах неоплаченного труда, о скучном сидении в палате общин. И все же награда достойна приложенных усилий, достойна любой цены, кроме блуждания в грязи и бесчестье.
Ни одна другая великая европейская держава – даже из числа стран свободных, имеющих, подобно нам, пользующуюся уважением конституцию, – не готова предоставить честолюбию своих граждан истинный суверенитет и сильную власть. Только у нас существует такая система выборов, и когда человек претендует на место в парламенте, то вступает в напряженную, сложную игру с самой высокой ставкой, которую способно позволить государство.
Некоторым родившимся в рубашке счастливцам место в парламенте достается естественным путем. С молодых лет эти люди не представляют, как можно не заседать, а потому не ценят той чести, которой обладают, считая ее чем-то само собой разумеющимся. Как правило, баловни судьбы даже не видят смысла в долгом сидении в зале заседаний, хотя, когда наступает противоположное состояние – а оно все-таки рано или поздно наступает, – в полной мере осознают, насколько ужасно отсутствие в сонме избранных.