Однако тем храбрецам, кто стремится получить доступ в высшие сферы или, однажды испытав счастье, вынужден добиваться его снова, предстоящие выборы приносят множество хлопот, волнений, забот и страхов. О, до чего же радостно слышать, что соперник отказался от участия в борьбе и территория свободна! Или в результате опроса убедиться, что большинство голосов обеспечено, а торжество над неудачливым конкурентом не вызывает сомнений!
В день выборов в Барчестере ни одна из перечисленных радостей не согревала душу мистера Моффата. Неутомимый агент, мистер Нартвинд, не гарантировал безусловного успеха. Обе стороны понимали, что предстоит напряженная борьба, поэтому мистер Нартвинд брал на себя смелость утверждать, что победа не заставит ждать – но только если обстоятельства сложатся благоприятно.
Мистеру Нартвинду приходилось заниматься и другими выборами, из-за чего со дня приезда мисс Данстейбл он не жил в замке Курси постоянно, но, когда мог, приезжал туда и в Барчестер, так что мистер Моффат с опаской представлял, насколько значительным окажется счет за услуги агента.
Обе партии пытались перекричать друг друга в громких заверениях, что с их стороны выборы пройдут в строгом соответствии с законом. Никаких взяток, никаких подкупов! Подкуп! Кто сейчас отважится подкупать избирателей? Платить деньги за поданные голоса? Обменивать эфемерную поддержку на реальные, осязаемые соверены? Нет. Для этого безупречность ценилась слишком высоко, а средства наблюдения и контроля были слишком хорошо известны. Но безупречность должна была простираться еще дальше: никакого угощения электората; никакого найма двухсот избирателей, чтобы те за двадцать шиллингов в день завербовали четыреста других избирателей; никаких заранее оплаченных оркестров; никаких экипажей; никаких ярких лент. Британские избиратели должны явиться на выборы исключительно из любви к своему кандидату. А если вдруг не пожелают голосовать, то пусть останутся в стороне: никакие стимулы в данном случае не допустимы.
Да, на этот счет каждая из партий громко, очень громко огласила собственную позицию. И все же накануне выборов мистер Моффат начал испытывать дурные предчувствия относительно счета за услуги агента. Первоначально заключенный договор вполне его устраивал, поскольку мистер Моффат очень любил свои деньги. В его душе честолюбивое стремление занять высокую позицию в мире и войти в сообщество аристократов постоянно боролось с пиратской ценой подобных успехов. Прошлые выборы отнюдь на стали для него дешевым триумфом. Деньги утекали под различными предлогами, абсолютно недоступными пониманию. А когда, примерно к середине первой сессии, парламентарий все-таки с огромным недовольством оплатил все счета, то спросил себя, стоила ли овчинка выделки.
В результате Густавус Моффат стал твердым приверженцем безупречной чистоты выборов. Впрочем, если бы задумался, то вскоре понял бы, что в его случае деньги – единственный пропуск в тот рай, где он провел два чудесных года. Однако, судя по всему, он ни о чем не задумался, а потому, заметив в предвыборные дни, что все питейные заведения открыты, а половина населения в стельку пьяна, спросил мистера Нартвинда, действительно ли договор нарушает только сторона оппонента, не последует ли по этому поводу петиция соответствующего содержания.
Мистер Нартвинд с гордостью заявил, что по крайней мере половина подгулявших горожан – его личные друзья, а больше половины владельцев пабов принимают активное участие в борьбе на стороне мистера Моффата. Мистер Моффат застонал, а если бы агент согласился выслушать, наверняка разразился бы гневной тирадой, но услуги расторопного джентльмена пошли на пользу скорее лорду Де Курси, чем самому кандидату. О кандидате агент заботился мало: вполне хватало того, что тот исправно платил по счетам. Мистер Нартвинд выполнял свою работу так, как считал нужным, и вовсе не собирался выслушивать нотации мистера Моффата по поводу излишних, по его мнению, расходов.
Утром в ответственный день выборов сложилось впечатление, что решение кандидатов провести борьбу с безупречной чистотой претерпело серьезное изменение. Едва ли не с рассвета в различных частях обычно тихого городка загремели духовые оркестры, на улицах появились повозки и двуколки, омнибусы и пролетки, древние экипажи с постоялых дворов и прочие средства передвижения. Если кандидаты не имели права оплачивать лошадей и услуги кучеров, то сами избиратели, несомненно, не жалели денег, чтобы с комфортом явиться туда, где проходило голосование. Избирательный округ Барчестера простирался на несколько миль во все стороны от города, так что и омнибусам, и пролеткам работы хватало. В пабах щедро наливали пиво каждому, кто подходил к стойке, а в барах с равной готовностью угощали избранных посетителей ромом и бренди. Что же касается разноцветных лент, то, должно быть, в галантерейных магазинах раскупили весь запас красных и желтых. Красный цвет предпочитали сторонники сэра Роджера, в то время как друзья мистера Моффата украшали себя желтыми бантами. Наблюдая за пышным карнавалом, мистер Моффат мог бы спросить агента, не случилось ли некоторых отклонений от первоначального принципа чистоты!