– Уверен, что ничего подобного не произойдет, мистер Реддипалм. Абсолютно уверен. И все же такой честный человек, как вы, должен поддерживать старых друзей. – Взяв трактирщика под руку, мистер Роумер завел его в коридор его же собственного заведения. – А теперь скажите-ка, разве что-то идет не так, как положено? Ведь мы с вами приятели.
– Не продал бы свой голос даже за золотые горы, – гордо заявил Реддипалм, очевидно подозревая, что золотых гор ему никто не предложит.
– Абсолютно в этом уверен, – согласился мистер Роумер.
– Но, – продолжил трактирщик, – всякий торговец любит, чтобы его маленький счет был честно оплачен.
– Разумеется, разумеется, – с готовностью подхватил адвокат.
– Так вот, два года назад, когда ваш друг Клозерстил привел ко мне своего человека – тогда еще сэр Роджер не баллотировался, – я выкатил им два или даже три бочонка эля. А когда мой счет поставили под сомнение и оплатили только половину, я раз и навсегда сказал, что больше никогда не стану иметь дело с воровскими выборами. И не стану, мистер Роумер, если только не смогу тихо и спокойно подать свой голос за благородного кандидата, при котором я со всем семейством вел пристойную жизнь.
– О… – неопределенно отозвался мистер Роумер.
– Должно быть, вам, мистер Роумер, хорошо известно, что торговец хотел бы, чтобы его счета честно оплачивали, – повторил Реддипалм.
Адвокату не осталось ничего иного, как признать естественность рождения в душе простого трактирщика вполне обоснованной обиды.
– Человеку не по нраву, когда его счета не оплачивают, да еще во время выборов, – не унимался хозяин «Бурого медведя».
У мистера Роумера не оставалось времени, чтобы детально обдумать возникшую проблему. Он просто знал, что чаши весов держались почти на одном уровне, а потому голоса мистера Реддипалма и его сына играли решающую роль.
– Если речь идет только о вашем счете, – пообещал адвокат, – то я немедленно позабочусь о восстановлении справедливости. Сейчас же поговорю об этом с Клозерстилом.
– Отлично! – воскликнул Реддипалм, схватив ладонь адвоката и крепко пожав. – Отлично!
Вот так получилось, что ближе к вечеру, когда каждый голос приобрел особую важность, мистер Реддипалм и его сын пришли на избирательный участок и уверенно проголосовали за своего давнего друга сэра Роджера Скатчерда.
В тот день в Барчестере прозвучало множество красноречивых высказываний. Ко времени выборов сэр Роджер настолько поправился, что смог посвятить себя невероятно тяжелой работе: общению с избирателями с восьми утра почти до заката. Многие назовут выздоровление блестящим. Да, результат действительно великолепен с точки зрения временного использования как физических, так и умственных возможностей, хотя сомнительно, что существует полное выздоровление от той болезни, которой страдал славный подрядчик. Какое количество бренди ему пришлось выпить, чтобы провести необходимую работу, и какой отрицательный эффект на организм могло оказать чрезмерное возбуждение – об этом история стыдливо умалчивает.
Красноречие сэра Роджера отличалось грубой прямотой, но оттого ничуть не хуже действовало на тех, кому предназначалось. Аристократия Барчестера состояла главным образом из церковных деятелей: епископов, деканов, пребендариев и им подобных святых отцов. Трудно представить, что выступления сэра Роджера могли повлиять на них самих и их близких. Эти люди или не голосовали вообще, или же предпочитали железнодорожного героя с целью вытеснения кандидата от клана Де Курси. Затем шли владельцы магазинов, которых также можно считать высокомерной частью электората, невосприимчивой к предвыборному красноречию. Как правило, эти граждане поддерживали мистера Моффата. Но существовал также более низкий класс избирателей – свободные землевладельцы и им подобные мелкие хозяева, которые в этот исторический период имели собственное мнение. Считалось, что доходчивое красноречие сэра Роджера способно на них повлиять.
– Итак, джентльмены, – во всю мощь своего голоса прорычал сэр Роджер из-под портика, украшавшего крыльцо «Дракона Уонтли» – знаменитой гостиницы, где заседала его комиссия. – Кто такой этот мистер Моффат и что сделал для нас? В последнюю неделю в городе появились художники. Одному богу известно, что это за люди. Во всяком случае, лично мне неизвестно. Эти умные парни сообщили вам, кто я такой и что сделал. Не могу сказать, что горжусь своим изображением, хотя и не стыжусь. Вот, смотрите. – Подрядчик поднял одну из картинок и передал помощнику. – Подержи, пока буду объяснять. Вот это я, – указал он тростью на прыщавую физиономию.