– Ура! Ура! Здоровья тебе, Роджер! Мы все тебя знаем! Настоящий парень. Когда в последний раз напился допьяна?
Подобные приветствия вместе с брошенной из толпы дохлой кошкой, которую кандидат ловко отбил все той же тростью, послужили ответом на вступительный раздел речи.
– Да, – невозмутимо продолжил железнодорожный бог, ничуть не смущенный едва не достигшим цели снарядом. – Да, это я. А теперь взгляните сюда: вот эта грязно-коричневая линия обозначает железную дорогу. А предмет в моей руке – не в правой, об этом упомяну чуть позже…
– Как насчет бренди, Роджер?
– Потерпите немного, о бренди расскажу в свое время. Но вот эта штука в левой руке не что иное, как лопата. Должен честно сказать, что никогда не держал лопаты и не умел ею работать. Зато, парни, ловко и крепко держал долото и молоток. Много сотен каменных блоков вышло из вот этих ладней гладкими и ровными. – Сэр Роджер поднял широко раскрытую огромную лапу.
– Да, Роджер, мы об этом знаем.
– Значение этой лопаты в том, чтобы показать, что я строил железную дорогу. Чрезвычайно признателен джентльменам из «Белой лошади» за то, что повесили эту картинку. Она правильная и честно показывает, кто я такой. Я построил эту дорогу, построил тысячи миль дорог и продолжаю строить еще тысячи миль: в Европе, Азии и Америке. Правильная картинка. – Сэр Роджер Скатчерд проткнул произведение искусства своей тростью и поднял над толпой. – Да, правдивая картинка. А что касается лопаты и железной дороги, то я не должен стоять здесь и просить подать ваши голоса. И когда наступит февраль, не должен заседать в Вестминстере и представлять вас, как, по милости Господа, непременно случится. Вот кто я такой. А теперь объясните мне, кто такой мистер Моффат.
– Как насчет бренди, Роджер?
– Ах да, бренди! Совсем забыл о нем и о той небольшой речи, которую сейчас произнесу, – гораздо короче и лучше нынешней. В правой руке вы видите бутылку бренди. Так вот, парни, нисколько не стыжусь. Пока человек честно выполняет свою работу – а лопата это подтверждает, – справедливо, чтобы он чем-то мог себя порадовать. Я всегда готов трудиться, и мало кто еще способен работать усерднее. Да, всегда готов трудиться, и никто не имеет права ожидать от меня большего. И сам никогда не жду большего от тех, кого нанял.
– Верно, Роджер! Несколько капель только помогают, правда? Согревают живот. А, Роджер?
– Теперь перейдем к этим словам: «Эй, Джек, не проглотить ли нам чего-нибудь покрепче?» Ничего не скажешь, славное приглашение. Всегда готов разделить выпивку с хорошим человеком, даже если он простой рабочий.
– Ура! – снова отозвалась толпа. – Верно говоришь! Здоровья тебе, Роджер, и пусть в твоей бутылке всегда найдется капля, чтобы смочить горло.
– Они написали, что я последний новый баронет, – продолжил Скатчерд. – Ничуть этого не стыжусь. Нисколько. Интересно, когда мистер Моффат заслужит честь стать баронетом? Никто не сможет справедливо утверждать, что не в меру горжусь своим титулом. Никогда не выставлял напоказ ни себя, ни свою жену, но не понимаю, почему должен стыдиться, если важные персоны решили сделать меня баронетом.
– Правильно, Роджер, стыдиться здесь нечего! Мы все стали бы баронетами, если бы знали, как заслужить титул! – отозвались слушатели.
– А теперь, когда мы подробно обсудили картинку, позвольте снова спросить: кто такой мистер Моффат? Ему тоже посвящено много картинок, хотя одному богу известно, откуда они взялись. Думаю, ту, что с портновским утюгом, нарисовал сэр Эдвин Ландсер: уж очень натурально. Только посмотрите! Честное слово, тот, кто это сделал, должен заработать целое состояние. А вот на этой мистер Моффат изображен с большими ножницами. Называет себя честью Англии, хотя непонятно, какое отношение честь Англии имеет к портновскому делу. Не могу сказать. Должно быть, мистер Моффат объяснит. Но поверьте, друзья мои: я ничего не имею против портных. Наверное, некоторые из вас тоже зарабатывают свой хлеб этим полезным ремеслом.
– Точно, – пропищал тоненький голосок из задних рядов.
– Хорошая профессия. Помню времена, когда в Барчестере жили портные, способные превзойти в мастерстве даже каменщиков, так что не говорю о них ничего плохого. Но для мужчины недостаточно быть просто портным, нужно делать что-то еще. Вы не настолько любите портных, чтобы послать одного из них в парламент только потому, что он портной.
– Не хотим никаких портных. Нет. И никакого воровства. Смочи-ка горло, Роджер! Уже едва дышишь!
– Нет, пока не устал. Должен еще многое сказать о мистере Моффате, прежде чем устану. Что он такого сделал, чтобы явиться к вам и попросить направить его в парламент? Он ведь даже не портной. Лучше бы им был. В парне, умеющем заработать на хлеб, всегда есть что-то хорошее, но он не портной и даже не сумеет сделать правильные стежки, чтобы залатать дырявую английскую честь. Его отец действительно был портным, но трудился не в Барчестере, а в Лондоне и потому не заслужил вашего доброго отношения. Вот я и спрашиваю: хотите ли отправить в парламент сына лондонского портного, чтобы он все за вас решал?