Она понимала, в чём дело – Роман готовится к плохим новостям и не хочет ни на что надеется, поскольку при тугом раскладе ему и терять придется меньше (или совсем нечего). Поэтому у них вскоре состоялся разговор.
- Рома, что с тобой?
- О чём ты?
- Ты весь какой-то загруженный… замкнутый… тихий. Ты со мной почти не говоришь, кроме того, что будет на ужин или как проведём выходные.
- Разве?
Роман и сам перестал замечать то, что начал отдаляться от жены. Но не примечал он этого даже не оттого, что был зол или обижен после последнего выкидыша. Не замечал он этого, потому что отдалился он ото всех. Если бы Аня могла видеть его на работе в клинике в первые месяцы и сейчас, то она, пусть не будучи врачом, сразу заметила, как изменилось его отношение. Даже к пациентам. Прежде он был внимательным к деталям, всегда интересовался общим состоянием, диетой, распорядком дня женщины, а теперь просто изучал карту, назначал всем общие анализы, иногда задавал пару важных вопросов, которые определяли, есть ли опасность для пациентки или плода – и всё. Не стоит говорить, что он и улыбаться теперь перестал.
- Да. Этого нельзя не заметить. Я молчала, так как сама не хотела тебя напрягать, думала, что ты просто тоскуешь или у тебя проблемы на работе. Зачем ещё и мне садиться тебе на шею? Но и почти любая тоска и проблемы на работе за два месяца наверняка прошли бы. А ты всё такой же, как тогда в больнице… в последний раз.
- Не надо.
- Рома – надо! Я не буду извиняться за себя – тебе это не нравится, но… Сама ничего не могу с этим поделать! Знаю – кому я такая нужна, если уже трёх детей выносить нормально не смогла. Но не надо злиться на меня и тыкать в это лицом…
- Ты что – думаешь, я на тебя обижен?!
- Нет, но ты обижен – это точно. И зол. На обстоятельства, на жизнь или на судьбу, на Бога… Я понимаю тебя – не представляешь насколько!
- Перестань. По-моему, кому быть обиженной на жизнь – так это тебе. - Он чуть было не сказал: «Мне-то что? Ведь это ты постоянно теряешь детей – тебе это тяжелее, чем мне», но сдержался. В таком контексте это бы, наверно, вообще никто бы не понял не превратно – что уж говорить о беременной жене.
- Брось. Не строй из себя истукана – ты не такой. Тебе ведь тоже больно от этого. И сильно. Ты же сам просил меня о ребёнке… попробовать снова… и вот теперь ты огорчён.
- Я?
- Да – огорчён заранее, хотя ничего ещё не случилось. Не надо так! Это же не путь дальше. Это… тупик. Я понимаю тебя – что тебе трудно снова привязаться к уже четвёртому ребёнку, – тут у неё потекли слёзы. – Так проще, если снова что-то случится, но так нельзя. Детей заводят ради будущего, а не из-за несчастий прошлого. Они не обязательно должны идти чередой, без перерыва. Так бывает, но мы можем только идти вперёд.
- Ты, - Роман уже хотел сказать «права», но Аня его перебила.
- Не притворяйся, что тебе всё равно – это неправда и мне это известно. Я, – она перешла на бессильный шёпот, – я не могу обещать тебе… родить здорового ребёнка… Я пытаюсь – честно пытаюсь, ты же видишь!.. Но выходит… Знаю, что я не очень умная, уже не так молода и не такая здоровая, а теперь ещё и это… что не могу выносить тебе… Но я продолжаю. Ты попросил меня продолжать и теперь… я тоже прошу тебя – не будь отстранённым. К суррогатным матерям отцы и то проявляют больше чувств. А если ребёнок родится в таком настрое, в такой семье?.. Какой тогда смысл? Ты ведь и после рождения можешь думать, будто с ним что-то случится плохое, так и продолжишь себя вести. Но что дальше?! Будешь таким холодным до самой смерти?!
- Ты права, – ответил ей Роман, выдержав короткую паузу. – Да – ты права, чёрт возьми! Извини меня. Я… просто отстранился, но знаешь – я этого как-то действительно не заметил. Прости – я правда ждал худшего. Знаешь, и выговориться хотелось, и вроде некому было. Мужчины должны всё решать в себе сами, а ты ещё беременная – как будто у тебя других проблем нет, как слушать про мои страхи.