На самом деле Аня вполне осознавала, что и как говорит. Но как она ещё могла реагировать на то, что у неё – здоровой деревенской девки, нормально не работают яичники?! Боже, она вспомнила все нежелательные подростковые беременности, о которых только слышала – по телевизору, в интернете или в сплетнях. Она подумала о каждом брошенном ребёнке во всех детских домах. Обо всех абортах, совершаемых в мире в эту минуту. О китайцах, которым законом запрещено заводить второго ребёнка, но у них он всё равно как-то появляется. И все те дети есть в мире, а её, хотя бы единственный сын, не может появиться на свет уже четвёртый раз подряд?! Мало того – ей заявили, что все её попытки родить этого сына в короткий срок сделали только хуже! Как же ей ещё себя чувствовать, как не паршиво?!
Но Ане было нужно то объятие от мужа. Он этим хотя бы ненадолго её отвлёк. Она поняла, что злобой всё равно ничего не решить – в такие дни ничего другого не остаётся, кроме как, больше не делать ничего серьёзного, дождаться заката, а потом вскоре лечь спать и надеяться на новый день.
- Хорошо… что ж, стадия угасания у вас ранняя – вы ещё даже можете пробовать забеременеть естественным путём. Но гормоны всё же принимать нужно.
- Да, конечно, – уже куда мягче ответила Аня.
- Я составлю вам рекомендации и вас, скорее всего, скоро выпишут. Но добавлю – раньше вам следовало делать больший перерыв между беременностями, а теперь, напротив, рекомендую вам поспешить.
Врач понял, что он в палате лишний ещё когда они обнялись и поспешил уйти.
- Ты… – «прости меня», хотела было сказать Аня.
- Даже не думай, – но Роман оборвал её.
Супруги ещё несколько минут так и сидели обнявшись, пока Аня наконец тихо не заплакала.
Роман уже не мог слышать её плачь. Для него он означал только одно – ещё одну потерю.
***
Через несколько недель после выписки из больницы у Ани наступило подходящее время для зачатия. Она сразу позвонила Роману и сообщила об этом – чтобы он сегодня не слишком утомлялся, пришёл домой пораньше и по возможности держал себя в прохладе – это было лучше для спермы.
- Как романтично, – не сдержавшись съязвил он.
После этого звонка у него не только пропало желание возвращаться домой или спать с (вроде как) любимой женой, но и вообще не было охоты что-либо делать. Он еле дожил день на работе, по дороге домой специально поехал окружным путём, а заодно не стал объезжать пару пробок. Перед смертью, конечно, не надышишься, но всё равно ему было это нужно.
Роман хотел бы вообще сегодня не приходить домой, но не мог придумать подходящего повода, который бы перевесил желание Ани иметь детей. Да и, кажется, никто бы не смог придумать такой повод. В итоге от этого не спрятаться. Раз судьба сдала ему такие карты, он должен попытаться разыграть их под себя.
Роман хотел, чтобы жена прекратила свои навязчивые попытки завести ребёнка? Вот оно – её преждевременное угасание функции яичников как раз оно и есть. На сколько организму Ани ещё хватит пороху? На одну, может, на две беременности, а после – всё. Сама природа скажет ей: «нет». Она, конечно, будет страдать, но уж в чём–чём, а в этом он не виноват ни с какой стороны. Вероятно, жена снова предложит мужу усыновить ребёнка и он на это согласится. Раз она его хочет – пусть будет так…
Здесь он поймал себя на мысли, что рассуждает об этом, как о планах завести собаку. А это тоже был неверный путь. Но раз такой расклад – ребёнка она продавит в их семью так, или иначе.
«Может, я слишком сильно сопротивляюсь? Или слишком многого хочу? Может, пусть оно всё идёт как идёт, а там посмотрим? Эх, ну ладно…»
Роман решил, что пусть будет, как будет – ни планов, ни надежд. Он прогнётся под её желание завести ребёнка. А там – видно будет.
Приехав, наконец, домой его с порога встретила чистая квартира с приглушённым светом и запахом благовоний, где-то в глубине спальни играла музыка – выдержки из его любимых медляков и Аня добавила несколько композиций от себя. Она встретила его в чертовски сексуальном, но не развратном платье. Это платье, в отличие от наряда Кристины не хотелось быстро сорвать, а наоборот – его было просто необходимо снимать медленно, деталь за деталью, вплоть до белья, но и с ним не спешить. Причёска и макияж – чистый лоск. Не хуже ковровых дорожек в Голливуде. Роман сам не вполне понимал – как и где в их городе она смогла навести такую красоту. Но эта мысль была скорее порождением его ошарашенности.
- Привет! Ну, как тебе?
Она пару раз медленно прокрутилась вокруг себя.