— Да ладно, если рутане могут преобразовывать вещество в антивещество, то и Омега тоже может.
— Всё не так просто. Эта вселенная существует исключительно потому, что такова его воля. Без его сознания она исчезнет.
— Поэтому он не может уйти, потому что не может сделать последний шаг, какая-та часть его должна остаться.
— Правильно, — сказала она. — Я не понимаю, почему он вообще хочет отсюда выбраться. Тут очень красиво. Он тут бог!
Доктор посмотрел вверх:
— Он хочет выбраться отсюда потому, что небо неправильное.
Она посмотрела вверх и тут же нахмурилась:
— А я этого раньше не замечала.
Омега вздохнул. Небо было невозможно синее, а облака выглядели так, словно их нарисовали большой кистью. Проблема была не в цвете, а в форме. Казалось, что небо и облака нарисованы на внутренней поверхности огромного купола, который загибался и уходил за горизонт. Не было ощущения того, что находишься за пределами помещения.
— Есть солнечный свет, но нет солнца, — сказал Доктор.
Омега знал об этом. Свет падал сверху, но у него не было источника, и тени лежали в разных местах под разными углами.
— Всё это создано из его мыслей, и по прошествии такого времени он забыл, как выглядит небо, — сказал Доктор. — Поэтому ему и нужно вырваться. При всём своём могуществе он бессилен.
Нет, — подумал Омега. Нет, не поэтому. В любом творчестве всегда есть разочарование. Самые совершенные скульптуры, портреты и поэмы не совсем те, какими их задумывал художник. Иногда отклонения незначительны, временами они даже полезны, создавая ненамеренный смысл, новое предназначение. Но гораздо чаще идеальная форма остаётся запертой в сознании. Даже здесь, где не было ничего, кроме его мыслей и снов.
Омега помнил небо. Он помнил лучи солнца на лице, проплывающие облака. Но не мог их воссоздать.
Он закрыл глаза и опустил голову. Когда он снова посмотрел в зеркало, там было изображение вселенной вещества. Это был кабинет — светлый и просторный. Из него открывался вид на огромную статую молодого мужчины, державшего подмышкой шлем скафандра. Это был мужчина с твёрдым, исполненным надежды лицом, который вот-вот должен был заложить славное будущее, частью которого он не станет.
Большой колокол Паноптикума пробил восемь колоколов. Кастеляну Ворану было неудобно в его кресле.
Он был всего лишь исполняющим обязанности Президента, и считал плохим вкусом занимать президентский кабинет, особенно с учётом того, что занимать эту должность ему предстояло всего пару часов. Но так было утром, а сейчас хирург Гратнол советовал Президенту отдохнуть как минимум один день. Рана была несерьёзная, но Президент был в этом теле уже больше тысячелетия. Рана была недостаточным поводом для полной регенерации тела. Кастелян лишь сожалел, что Президент не выбрал более удачного времени, чтобы попасть под нож.
Из этого кабинета он мог смотреть на Паноптикум и видел людей, собравшихся у подножия статуи Омеги. Наверное, если спросить у них, зачем они там собрались, они и сами не смогут ответить. Омега возвращался, народу было нужно выразить свои чувства по этому поводу, разобраться в них. Кастелян думал о том, не останется ли он без работы. Когда вернётся Омега, ему, несомненно, предоставят место в Верховном Совете. Его почти наверняка изберут Президентом — какой из колледжей будет против? Отменит ли Омега старые институты, или же попытается работать в их рамках?
Так это, значит, «перемена»; это то, о чём все эти годы говорил Доктор. Возможность выигрыша, вероятность проигрыша.
В качестве исполняющего обязанности Президента Воран мог проконсультироваться в Матрице, но он не мог соединить с ней своё сознание напрямую. Ему нужно было самому сформулировать проблемы и найти их решения.
Самым важным было спасти Омегу, а для этого Галлифрею нужно придумать способ воссоединить связь с будущим, а затем победить жителей Спицы. Восстановление контакта со Станцией было вопросом сугубо техническим, и учёные были уверены, что к полуночи это будет сделано.
Способ обхода обороны Спицы существовал, Кастелян не сомневался в этом, но этот способ нужно было ещё найти. Раньше повелители времени воевали, и во многих случаях одерживали победы над гораздо более сильными противниками, чем они сами. Но со времени Марнала это был первый случай, когда была необходима такая демонстрация силы, раньше ключом к победе всегда была подготовка. Повелители времени всегда старательно собирали разведывательные данные. Они никогда не позволяли себе воевать, не узнав всё о своих врагах. В этом была Ошибка Марнала.
Однако было мало врагов, способных пережить удар чёрной звездой, а в рукаве у повелителей времени было ещё много других козырей.
Кастелян переживал лишь о том, что Доктор мог обречь их на вымирание. С закрытыми вратами времени не было возможности узнать, что происходит в будущем. Аккумуляторы Станции уже должны были сесть. Магистрат изобретателен, он придумает, как спасти команду, в этом Кастелян был уверен. Но они там будут одни, без защиты. Имея в своём распоряжении Эффект и целый день на подготовку, те, кто был на поверхности Спицы, могли сделать со Станцией всё, что им было угодно. Если так, они смогут определить происхождение Станции и тоже нанести удар, за несколько часов до запуска чёрной звезды.
Ударивший ножом Президента — лорд Савар — был взят под арест, но не говорил ничего внятного, только свои обычные причитания.
Источник всех проблем Галлифрея — Доктор — пропал, оставив после себя почти переполненный морг. Техник по имени Вейм. Двое занимавшихся распределением энергии повелителей времени, леди Ларна. Этот техник был членом влиятельной восточной семьи. Его Старшая Кузина прибыла на поезде из Олиести, облачённая в полное траурное платье, в окружении свиты слуг и роботов. Кастелян встретил её на вокзале и сопровождал её в морге. Он видел тела их всех; лица троих повелителей времени были прикрыты церемониальной накидкой. Лицо Вейма, в соответствии с его статусом, не было прикрыто. Его Старшая Кузина провела краткий ритуал, а затем её помощники поместили труп в железный гроб. Они заберут тело домой и там его похоронят, как это принято на востоке. Из уважения, Кастелян заранее поручил одному из своих подчинённых оформить все необходимые документы. За весь час, который Кузина провела в Капитолии, она произнесла не больше дюжины слов.
Троих повелителей времени сейчас матрицировали: их сознания обрабатывались для того, чтобы стать частью коллективного сознания Матрицы. Когда в хранилище данных появится сознание Ларны, возможно, удастся разгадать загадку исчезновения Доктора. На столе Ворана лежал недочитанный рапорт констебля Сапро о случившимся. Доктор и леди Ларна покинули Зал Наблюдения за Временем во время приведения его в должность. Доктор деактивировал врата времени и повредил энергетические каналы. Ларна была убита, предположительно из-за нежелания участвовать в его плане. Стражи выломали дверь, но Доктора там не обнаружили. У Сапро не было объяснений тому, куда мог деться Доктор. Его люди продолжали обыскивать катакомбы, вентиляционные шахты, канализацию.
В дверь ворвался Пендрел, секретарь Ворана.
— А постучать не мог? — раздражённо спросил Кастелян, поднимая со стола рапорт Сапро.
— Прошу прощения, исполняющий обязанности Президента. Дело довольно срочное.
— Пендрел, ты не заметил, что сегодня утром всё довольно срочное?
— С вами хочет поговорить сонтарская делегация, сэр, они говорят, что их лидера похитили.
Они прошли по подъёмному мосту в крепость Омеги. Ров не был заполнен водой, в нём росла трава.
Внутри был длинный коридор, освещённый факелами. Потолок был низкий, пол был покрыт каменной плиткой. Не было ни одного бокового хода, лишь двойная дверь впереди, метрах в ста.
— Потрясающий декор, — заметил Доктор, и его слова отразились эхом от каменной кладки.
— Омега здесь содержит лишь то, что ему нужно.
Доктор указал большим пальцем за плечо:
— Тот сад сложно назвать функциональным.