— В книгах самое лучшее то, — сказал Доктор, — что всегда можно понять, что приближаешься к концу. В какой бы переплёт ни попал герой, вы держите книгу в руках и думаете: «Так, я на триста тридцать третьей странице, осталась ещё семьдесят девять. Начиналось медленно, но вот уже дело подходит к кульминации». А вот это меню, в котором на бесконечном числе страниц расписано всё до последней детали… это просто скучно. Что за интерес, когда возможно всё?
Омега недовольно посмотрел на него.
— Я ограничусь стаканом воды, пожалуйста, — перед ним тут же возник стакан. — И счёт, пожалуйста.
— Вы мой гость.
Доктор надпил воду:
— Бесплатный сыр только в мышеловке. Мы оба знаем, что я был допущен сюда не просто так. Не могли бы мы перейти к делу?
Омега положил обглоданную кость на тарелку, и кость тут же растворилась.
— Я хочу вернуться во вселенную вещества.
— Что же, — сказал Доктор, глубоко вздохнув, — нельзя иметь всё, чего хочется.
Омега заворчал, и замок немного задрожал.
— Ворчание ничего не изменит, — едко заметил Доктор. — Это невозможно. Ваше сознание нужно для поддержания созданной вами вселенной, без вас ей придёт конец. Но вы — часть этой вселенной. Вам не уйти, не уничтожив себя. Вы пробыли тут два миллиона лет, в вашем распоряжении был бесконечный запас ресурсов, и вы не смогли придумать решение этой проблемы. Я очень польщён, что вы считаете, что я придумаю что-нибудь за ужином, но… иногда решения просто нет.
— Вы очень проницательны, — прорычал Омега.
— Пожалуй, да, — согласился Доктор. — Решение вполне очевидное: нужно добыть другое сознание, которое снимет с вас эту обузу. Оно будет поддерживать вселенную, а вы сбежите. Это вы и предложили Савару: быть богом здесь, в этой бесконечной позолоченной клетке. Но Савару ваши условия не понравились, и всё, что вам удалось — вы сделали его особенно чувствительным к Эффекту. Это ведь вы стоите за его перевоплощениями?
Омега кивнул.
— И вы начали разыскивать во вселенной другого кандидата. Повелителя времени на пороге смерти, которому нечего терять. Вы бы ответили на его молитвы, и дали бы ему не просто жизнь, а вечную жизнь, — Доктор посмотрел на другой край стола и улыбнулся жене. — Но наша общая подруга отказалась.
— Нет, — мягко сказала она. — Нет, я не отказывалась.
Зал снова наполнился хохотом Омеги.
Доктор растерянно посмотрел по сторонам.
— Скажи ему, — велел Омега.
— Меня убили, — спокойно сказала она. — Пуля в затылок. Для запуска регенерации выжило недостаточное количество мозга. Я бы умерла. Омега следил за мной, он изъял меня из пространства-времени за мгновение до моей смерти. Я материализовалась на сером песке, голая, одна. Я подумала, что это загробная жизнь, и в какой-то мере так оно и было.
— Через какое-то время я дал ей о себе знать.
— В этом я не сомневаюсь, — сказал Доктор. — Ведь вы столько выиграете, если она примет ваши условия.
— Послушай его, Доктор. Он спас мне жизнь.
— Но не просто так, — ответил он. — В обмен ему нужна была свобода. Если бы Омега просто хотел тебя спасти, он мог бы изменить линии времени, сделать так, чтобы пуля пролетела мимо. Я это уже проверил, вы доказали, что можете вернуть Ларне жизнь не перенося её сюда.
— Совершенно верно.
— Но ваш план не сработал. Почему? Её сознания должно было быть достаточно. Вот что не даёт мне покоя. Вы из-за этого меня сюда заманили? Чтобы я разобрался, почему это не сработало?
— От вас не требуются ответы, Доктор. Вы сам и есть ответ.
Доктор поджал губы и постучал по ним пальцами:
— А вы уверены, что задали правильный вопрос?
Омега откинулся на спинку стула:
— Разорвав одну сковывавшую меня цепь, я обнаружил другую. Моё тело было уничтожено. Лишь моя душа выжила. Только эта часть меня всё ещё существует. Во мне не осталось ничего того, что может вернуться во вселенную вещества. Без… помощи.
— Омеге нужно, чтобы здесь оставалось после него сознание, — объяснила она, — и это могла бы быть я. Но тогда ему некуда было деться. Ему нужно тело, которое его душа могла занять. Он не может создать его с нуля, по той же причине, по которой не может покинуть вселенную антивещества.
— Моё тело уже занято, — сказал Доктор, положив руку на грудь. — Мною.
— У вас есть запасное, — Омега указал на треснутое зеркало.
Доктор увидел там себя, спящим на полу Либраринта.
— Тело повелителя времени. Во вселенной вещества, возле самого Эффекта. Я могу перенести себя в него и снова занять место во вселенной. Ситуация настолько идеальна, словно её создали нарочно.
— Кто? — спросил Доктор.
Омега засмеялся:
— Вы останетесь здесь, во вселенной, в которой вы бог, с женщиной, которую вы любите, и которую до этого считали навеки утерянной. Можете придавать этому месту форму, населять его, если вам угодно. У вас будет всё, всё, чего захотите. В буквальном смысле все ваши мечты. Всё, кроме возможности вернуться во вселенную вещества.
Доктор встал, вцепившись руками в край стола:
— И с чего вы решили, что я соглашусь на это? Зачем мне выпускать во вселенную бога, к тому же имеющего зуб на повелителей времени?
— Там я не буду богом, обнажённая сингулярность не может существовать в реальной вселенной. Я не хочу быть там богом. До того, как стать богом, я был мужчиной, и я хочу стать им снова. Это единственное, чего мои способности не могут дать мне здесь.
Доктор улыбнулся, его не обмануло страдальческое лицо Омеги. Он отвернулся от Омеги и подошёл к огню.
— Вы из той эпохи, когда Галлифрей правил мечом, когда он использовал свои огромные возможности для доминирования над остальными. Став Президентом, вы получите полный доступ к Матрице, к Великому Ключу, Орудию Дематериализации, Магнотрону, чёрным звёздам… не говоря уже о целом арсенале оружия, о котором известно только Президенту. И вы один из Старейшин Галлифрея, один из истинных Бессмертных. Вы станете Президентом навеки. С сингулярностью или без, даже как мужчину вас ничто не сможет остановить. Ничто. Так что, боюсь, я не могу позволить вам вернуться.
Омега едва заметно улыбнулся:
— А с чего вы взяли, что у вас есть выбор?
ГЛАВА 11
Помяни Чёрта
Над бастионами Станции вспыхнул синий свет, единственный свет в тёмной вселенной. Несколько мгновений спустя раздался далёкий рёв, словно обрушившаяся на берег волна или раскат грома. Вся структура пространства-времени кипела и бурлила, как котёл, и Станция раскачивалась вместе с ней, удерживаемая в целости стазисным гало.
Шестеро членов экипажа стояли на своих постах вокруг консоли Станции. К тому, что пол качается у них под ногами, они привыкли ещё несколько часов назад. На Станции не было никаких повреждений, и они пришли к выводу, что это была не нацеленная на них атака, а просто побочный эффект увеличения бреши в пространстве-времени. Со времени потери контакта с Галлифреем щель расширилась, пространство и время вокруг неё сжались. Самыми заметными последствиями этого были внезапные сильные всплески энергии. Проведя в мёртвой вселенной почти день, экипаж Станции проанализировал вызывающие разлом реакции вещества с антивеществом и научился предсказывать поведение Эффекта.
Несколько менее чувствительных приборов были по-прежнему направлены на Спицу, лорд Хемал и лорд Квардук окружили объект в своих ТАРДИС. Близко они, разумеется, не приближались. Те, кто остался на Станции, были спокойны. Теперь они ждали, уверенные в том, что смогут переждать бурю. Они ждали, прореагируют ли обитатели Спицы на их присутствие, ждали ослабления возмущений, ждали восстановления Галлифреем врат времени.
В течение дня они составили сложную карту обитаемой зоны Спицы, собирая всю информацию, которую могли дать их приборы. Хедин всё это время не отдыхал. Техники работали посменно: пять часов работы, пять часов отдыха. Даже Магистрат нуждался в отдыхе, но — как и другие члены экипажа — он обнаружил, что не может заснуть. Он сидел в кресле, пил вино и восхищался выносливостью старшего коллеги. Хедин не отлучался, он терпеливо наносил точки на карту и сравнивал результаты наблюдений с компьютерными предсказаниями, не демонстрируя ни единого признака утомления.