Для чего я связалась с костями голени, если всё так безнадёжно, ведь ещё неизвестно, получится ли у меня дать жизнь аппарату ВОМОС? И какое отношение голень имеет к ранению лица у Маши, или я уже забыла про подругу? Всё просто и логично, если понять, что я планирую сделать. Кто мне без наработанного предварительного опыта даст накладывать на лицо неизвестную конструкцию? То есть мне сначала нужно приживить в мир сам аппарат внеочагового остеосинтеза, а заодно сделать себе на этом имя и фамилию, ведь нельзя не учитывать, что медицина – крайне костная и консервативная среда! И огульно резвиться и экспериментировать на здоровье живого человека мне никто не даст, если не наработаю достаточно высокий статус и не докажу своё право на применение нововведений. Вот для этих целей я и выбрала такую сложную и даже скандальную тему, на которую больше никто не покушается, как говорят в Одессе: "дурных нэма"…
Но мало просто нарисовать кольца с дырками разных размеров, штанги, гайки и разные типы шайб. Нужны ещё наборы спиц, и не просто так, а всё это нужно рассчитать и обосновать с позиций сопромата характеристик конкретного металла и механики вероятного использования, а этих знаний у меня нет, и уровень нужен вузовский инженерный. Нужен ещё и не просто металл, а металл очень высокого качества, крепкий на излом, нержавеющий и инертный к живым тканям организма. Как выбор, я видела два варианта, это высокопрочная легированная нержавеющая сталь или титан. Но последний только на кольца и спицы, на гайки и шайбы он не пойдёт, как мне сказали. Но в случае применения титана, мы получим биметаллическую конструкцию, а ткани тела прекрасный проводник и обладают своей электрохимической активностью. То есть с титаном лучше не мудрить, хоть он лёгкий и прочный, а работать только с высоколегированной нержавейкой, с достаточно высокими прочностными характеристиками. Даже писать это долго, можете себе представить, насколько это оказалось сложно реализовывать. Наверно где-нибудь в Америке, если бы я нашла под эту идею шустрого и хваткого бизнесмена, он организовал бы какое-нибудь акционерное общество, которое бы выпустило под голую идею и будущие барыши акции, собрало деньги. А мне бы осталось только шевелить своими мозгами, чтобы отработать вложенные средства. Но не у нас и не в условиях заканчивающейся войны. Да, сама ситуация – это разрыв всех шаблонов, если бы я хотела какое-нибудь лекарство или даже необычные носилки, всё было бы понятно. А тут какая-то фигня и если подумать, то очень похоже на что-то жутко шпионское. Не смейтесь! И такое было! А если без шуток, то плыть поперёк потока и навстречу ему – очень не легко…
В общем, правдами и неправдами мне удалось пробить себе командировку на Ленинградский металлический завод, где уже работал цех, специализирующийся на изготовлении турбинных лопаток, который уже начал работать на перспективу, на будущие турбореактивные двигатели и где трудились многие немецкие специалисты, имеющие богатый соответствующий опыт наработанный в мастерских Пенемюнде и авиазаводах. А мне был нужен материал, с которым работал этот цех, между прочим ОЧЕНЬ режимный и секретный, про который фиг бы я узнала, если бы не искала целенаправленно и зная, откуда в Ленинграде потом возникнет Завод турбинных лопаток. Пройдя семь кругов ада и заводского особого отдела, где, судя по пронзительному прищуру меня были очень не против настрогать тонкими ломтиками и изучить под мелкоскопом, а потом всё равно на всякий случай притопить в неглубоком месте. Вообще, ездить пришлось четыре раза, пока не пробилась через барьер из бдительных товарищей, я жила в поезде Москва – Ленинград. Но я сумела попасть в святая святых. Вы думаете, меня в цех пустили? Три раза ха-ха! Но меня пустили поговорить по моему вопросу в инженерно-технологическое бюро завода, которое и этим цехом тоже занимается. Вот здесь мне действительно фантастически повезло, я встретила в этом отделе Мишу Ярцева, тогда студента Ленинградского политеха, который там проходил преддипломную практику. И мне кажется, Миша смотрел на меня не только с позиции решения интересной и сложной инженерной задачи, тем более, что в Ленинграде шёл послепобедный март сорок пятого года, и он сильно смущаясь и краснея, пригласил меня вечером прогуляться. Гулять по родному городу меня очень даже устроило, тем более, что я его сразу затащила на родной Васькин остров, которого он почти не знал, так как вырос в Весёлом посёлке на берегах речки Оккервиль. Заодно я доломала его и внедрила в него интерес к своей теме, то есть уговорила изменить тему дипломной работы и провести расчеты и обоснование размеров и толщин в зависимости от целой линейки факторов. Теперь таблицы Ярцева для аппаратов "ВОМОС Луговых-Медведевой" есть во всех учебниках по травматологии, а среди студентов какие только байки не ходят, и самая частая, что авторами аппарата является семья врачей, где муж – Луговых, а жена – Медведева. Но тогда мы бродили по ещё заснеженным моим любимым с детства набережным, было больно смотреть на следы недавней войны, которые быстро залечивал город, и это не мешало мне вколачивать в Мишу как важно и нужно, то, что я его прошу сделать.