Я давно научилась не напрягаться, а управлять самолётом расслабленными руками и ногами, чувствовать машину, как говорят, кончиками пальцев. Так что просто утомляющее однообразие и отсутствие раздражителей для органов чувств. Чтобы хоть как-то с этим бороться, можно на некоторое время убрать маску и подставить лицо обдуву набегающим потоком воздуха. Или расстегнуть ворот комбинезона, в котором уже жарко, а в летнем ещё холодно, вот и паримся, хотя вместо унт уже все летают в сапогах. Можно петь, или расстегнуть клапаны шлемофона и подставить ветру щёки и горло. Но при этом не стоит расслабляться совсем и какой бы непроглядной ни была ночь, но нужно вглядываться в эту темноту, потому, что немецких истребителей-ночников никто отменить и исключить не может, а для них мы лакомая цель, фактически беззащитная против них и не способная убежать, при этом за каждый сбитый Удвасик им премии выдают и награждают. Вот как наши маленькие несерьёзные самолёты их проняли, даже приятно!
Слава Богу! Долетели, вон выложенные оговорённой цепочкой четыре костерка, Зоя мигнула огнём и пошла на посадку. Вы думаете, что мы в очередь с ней тоже стали садиться? Не угадали, мы ушли на круг и внимательно смотрим, что делает Зоя. И будем садиться, только когда она нам даст сигнал, что опозналась со встречающими и всё нормально. Сегодня это будет сигнал красным огнём фонарика. Вообще, нам всем объясняют каждый раз перед таким вылетом, что до опознания не глушить мотор, быть готовыми к немедленному взлёту и прочее, а для нас, если нет сигнала на посадку, это равно приказу разворачиваться и лететь обратно. Нет это всё правильно, но как мы будем по прилёту смотреть в глаза однополчан? Ничего не попытаться сделать для спасения своих и просто выполнить приказ, всё правильно, но осадок такой, что лучше удавиться. И хоть об этом никто вслух не говорит, но все готовы молиться, чтобы в такую ситуацию не попасть. Ещё будь у нас с собой стрелки, мы могли бы наших пулемётами прикрыть, хоть куда и как стрелять в темноте не очень понятно, но хоть не безропотно, как жертвенные агнцы…
Фу-у-ух! Красный огонёк мигнул положенное число раз. Можно садиться. Я сейчас на дальней дуге круга, поэтому первой идёт Наташа, следом по кочкам обычной неподготовленной поляны скачу ближе к кострам и сразу глушу мотор и наступает звенящая тишина, прерываемая только деловитой суетой каких-то теней у Зоиного самолёта. Подойдя ближе поняла, что здесь распоряжаются всего двое молчаливых ребят увешанных оружием и деловито таскающих привезённый груз к кустам за кострами, а вокруг Зои и Евдокии стоят какие-то тени не участвующие в разгрузке. Когда до этой группы осталось меньше пяти шагов поняла, что меня смущало в этой группе – они маленькие, это дети. Выяснилось, что тут пятеро детей, которых мы должны забрать с собой. Что это за дети? Чьи они и почему они здесь? Не нашего это ума дело. Вопрос в том, как нам разместить пятерых в наших машинах. Младшим нет и пяти лет, старшему или старшей, их двое, наверно уже четырнадцать. В отсветах костра видны их худые измождённые лица, с точки зрения пилота нам важен их вес, а потому Зоя командует, что двоих младших Дуня возьмёт себе на руки, трое оставшихся во вторую кабину к Наташе, а мне весь груз, который приготовлен к отправке на Большую землю. Чуть в стороне успокаиваются несколько лошадей, которым явно не понравилось появление рядом в ночи наших тарахтящих аппаратов, но сейчас их беспокойство проходит. Времени рассусоливать нет, всех задерживаю я, потому, что меня грузят какими-то ящиками и мешками, наталкивая их во вторую кабину…
Как я чуть позже костерила себя, что не упёрлась и не стала контролировать весь процесс погрузки, и практически махнула рукой пустив всё на самотёк, поддавшись спешке. Взлетели без особых проблем, горячие моторы завелись, мы чуть прогазовали и ушли в небо. Наверно к середине обратного пути я ощутила растущее беспокойство, но никак не могла поначалу понять его причину, когда вдруг обнаружила, что мне не подвинуть педаль руля направления вправо и ручку, словно давит влево. Каким чудом я не стала привычно проверять ход педалей и рукоятки управления, не знаю, наверно Бог уберёг. Сначала попробовала двинуть ручку вправо, оказалось, что движение ограничено люфтом тросов управления, а педали словно зажаты тисками. Как стало мне понятнее, когда лихорадочно осмысливала произошедшее, что у педалей связь между собой более жёсткая. Вывод – отклонить рукоятку вправо и на себя не могу, как и отклонить руль направления в ту же сторону из-за того, что сместившийся груз похоже заклинил органы управления в задней кабине. Но пока прямолинейный полёт осуществлять могу, а при заходе на посадку из-за невозможности управления почти наверняка грохнусь на полосу… Как вариант остаётся прыгнуть с парашютом, но для этого мне банально не хватает высоты, а набрать её мне не даёт заклиненная ручка управления. Да и машину жалко, Мишка уже приручился и стал почти родным…