Пролетая пустыми слабо освещёнными коридорами судна, Эмиль, не переставая, звал Мирославу, описывал ей то, как испугается Славка, если узнает, что Мира так и не дошла до дома, ругал за то, что не слушается его, не доверяет, а едва завидев двери медотсека, пригрозил, что непременно привяжет Миру к себе всеми возможными способами. Даже теми, о которых совсем недавно и подумать боялся.
***
Приходить в себя было больно.
Очень больно! Горло Миры горело огнём, на грудную клетку, словно могильную плиту положили, а ещё ей было адски холодно.
Сильная дрожь сотрясала всё тело девушки, пальцы на руках начисто задеревенели – даже одеяло никак не удавалось подтянуть повыше и укутаться в него с головой. Вот бы ещё налить в грелку воды из чайника и оставить в ногах. К тому же почему-то сильно тревожила боль в боку.
- Не двигайся, Мира, - послышался строгий голос Эмиля, - я прикрепил анализатор к тебе, поэтому лежи спокойно.
- Мне холодно, - в ответ еле слышно произнесла девушка. – И больно.
- Где болит?
- Горло… а ещё в груди. И бок ноет сильно.
- Сейчас поступят твои анализы, я их посмотрю и введу тебе подходящие медикаменты, но пока… Духи Изира! И это за час поисков! - голос Эмиля звучал всё тише, а транслятор и вовсе отчего-то молчал, не переводя мимоходом оброненные фразы.
Пришлось открывать глаза и смотреть, что всё-таки случилось.
Эмиль с нескрываемой паникой и неверием смотрел на небольшой экран над головой Миры и находился в крайнем замешательстве.
Как лечить столь сильное переохлаждение, он знал, но не был уверен, что организм девушки отреагирует на имеющиеся в арсенале медиков лекарства должным образом. Стоит только вспомнить Александра Голубева, который от обычного антигистаминного препарата, вводимого большинству анабиозников, чуть к праотцам не отправился.
- Что же мне делать с тобой, Мира?
Чудская вяло приоткрыла глаза, посмотрела на мужа и просипела:
- Лечить. А ещё, знаешь, полюбить не мешало бы. Но я не знаю, умеете ли вы… - совсем тихо сказала Мира, снова закрыла глаза и вновь попробовала перевернуться на бок, но сильная рука мужа не позволила – всё же рану лишний раз лучше не тревожить.
- Если будешь смирно лежать, подниму температуру под одеялом ещё на пару градусов. А пока скажи мне, пожалуйста, у тебя есть хронические заболевания, Мира? Или аллергия на какие-либо земные препараты?
- Нет, пока не нажила.
- А операции были? – спросил Эмиль, поднимая температуру под одеялом до тридцати шести.
Тишина.
Мира не хотела рассказывать Эмилю о своих проблемах со здоровьем, но лучше сразу, чем потом это вылезет каким-нибудь боком.
- Мира?
- Да, была, с мотоцикла слетела пять лет назад и приземлилась неудачно.
- Так. Я не очень понял, что такое мотоцикл, но всё-таки, что за операция была?
- Да зашивали меня. Весь живот располосован был. Я умудрилась свалиться в клумбу с цветами, а там рядом грабли какие-то лежали. Вот я и грохнулась на них со всего маху.
- Каковы последствия? – сухо обронил Эмиль.
- Наши земные медики в один голос говорили мне, что после такой травмы шансы забеременеть у меня теперь на нуле. Мол, только чудо способно подарить мне ребёнка. Но Тая Дар сказала, что ваша медицина вполне способна помочь мне забеременеть и выносить ребёнка. Как я поняла, ситуация не совсем критическая.
- Ты так хочешь завести ребёнка, Мира? – тихо спросил Эмиль, с силой сжав руки в кулаки.
- Это самая моя отчаянная мечта, Эмиль, - Мира повернула голову, чтобы встретить взгляд мужа, наполненный горечью и тоской, - ты поможешь мне? Подаришь мне это чудо?
- Нет, - одним словом Эмиль разрушил все надежды девушки, - я никогда не смогу тебе в этом помочь. Ты ведь видела Эйдвена. Его патология кожных покровов уготовила ему жизнь изгнанника. Вся его жизнь будет проходить вдали от общества, потому что его ущербность слишком бросается в глаза?
- Подожди, но причем тут мы?