Она стояла перед ним, словно маленькая девочка, смотря настороженно, но с неуловимой надеждой, что он не оставит её одну.
- Я тоже медик, Мира, но порой крайне бестолковый. Особенно, если дело касается близких мне людей. Идём.
Быстро оглядев себя, Мира бросилась вслед за мужем прямо в его свитере, на который Эмиль даже внимания не обратил.
Быстрым шагом приближаясь к анабиозному отсеку, мужчина вёл за руку перепуганную девушку, боясь, что она отстанет от него и опять потеряется в лабиринтах судна.
И как только они оказались рядом с капсулой, в которой лежал Эйдвен, как услышали сердитый голос Тако Ира откуда-то из глубины помещения:
- Ты хоть понимаешь, как это всё не вовремя, Эмиль? Если состояние Эйдвена не позволит ему жить самостоятельно, то я надеюсь на твоё благоразумие и ответственность родителя.
- Начинай процесс, Тако, - взревел Эмиль, - или ты ждёшь третьей паузы?
- Она уже была, - глядя на свой визор, ответила женщина без каких-либо эмоций, - судя по всему, дело в сердечной недостаточности, обнаруженной при его появлении на свет. Возможно она повлияла на…
- У твоего ребёнка не было сердечных сокращений две секунды, Тако, и ты при этом не начала процесс выхода из анабиоза?
На Эмиля в этот момент было страшно смотреть. Казалось, ещё секунда и он или сам взорвётся или разнесёт в этом помещении, всё, что не прибито намертво к полу.
- Два часа особой роли не играют, - отмахнулась Тако Ира, и наконец приступила к работе.
Глава 8.1
Капсула Эйдвена стала постепенно наполняться бледно-голубым газом, а из боковой панели выехал шприц и сделал укол в бедро мальчика. На небольшом экране, расположенном сбоку капсулы забегали какие-то данные, не говорившие Мире абсолютно ничего, но заставившие Эмиля буквально скрежетать зубами.
Показатели жизнеспособности мальчика не дотягивали даже до удовлетворительных отметок, не говоря уже о каких-то границах нормы.
Норма. До неё здесь было далеко.
- Я надеюсь, ты понимаешь, Тако, что в случае невмешательства твой сын просто не проснулся бы по прилёту домой? Ты это понимаешь?
Тако Ира была спокойна как никогда, когда снизошла до объяснений своему поступку:
- Может быть, так было бы даже лучше.
Процесс пробуждения Эйдвена занял всё время до ночи. Мальчик никак не хотел приходить в сознание. Его сердечная деятельность во время гипотермии была сильно нарушена, вследствие чего кислородное обеспечение головного мозга проходило недостаточно, и всё ещё было неизвестно, к каким последствия приведёт его погружение в анабиоз.
Эмиль время от времени пытался выпроводить Миру домой, но она упрямо держалась рядом с мужем, понимая, что одной в пустой квартире ей будет ещё хуже.
К тому же на неё обрушилось понимание того, что есть вещи страшнее невозможности забеременеть. Нависшая над Эйдвеном угроза жизни, как и страх за Эмиля, не давали девушке и шанса покинуть анабиозный отсек и идти домой.
- Тебе сейчас всё ещё нужно полноценно отдыхать, - в очередной раз попытался призвать к благоразумию девушки Эмиль, - ты всё равно ничем не можешь помочь Эйдвену. Иди домой.
- А ты? Чем ты можешь ему помочь? – вопрос Миры на время остался без ответа, как и просьба Эмиля.
Мира бродила неподалёку от мужа, пытаясь найти повод хоть немного его растормошить. Дать ему хоть малейшую надежду на то, что всё будет хорошо, что Эйдвен обязательно поправится.
Но слов не было.
Как медик Мира знала, что надежда не всегда играет хорошую роль, иногда она мешает здраво оценивать возможные последствия, которые не всегда бывают по плечу.
- Расскажи мне об Эйдвене, - незамысловатая просьба как-то сама собой слетела с губ Миры, - он так сильно меня стеснялся, что мы толком не успели даже познакомиться до погружения.
- Теперь у вас будет отличная возможность узнать друг друга, - криво усмехнулся Эмиль, - если Эйдвен придёт в себя, то какое-то время ему придётся пожить в нашей квартире. Сам он будет слишком слаб, чтобы жить самостоятельно.
- Я надеюсь только, что он не будет от меня прятаться по углам и бояться так, будто я страшилище из детских сказок, - Мира пожала плечами и остановилась перед мужем.