Эмиль смотрел на девочку, волей случая оказавшейся его таной, и не уставал восхищаться. Родная мать преспокойно ушла, как только процесс выхода из анабиоза был завершён, и дальше оставалось только ждать.
- Ты невероятно красивая, Мира, - пристально изучая милое личико жены, ответил Эмиль, - абсолютно не соответствуя классическим канонам красоты моего народа, ты поражаешь удивительной гармоничностью своей внешности. У тебя невероятно живая, и при этом естественная, мимика. Любой ребёнок прочитает твои мысли по лицу.
- Не правда!
- Правда, - улыбнулся Эмиль, - но при этом я никогда не могу угадать, о чём ты подумаешь в следующую секунду.
- А ты попробуй! – Мирослава мигом села напротив Эмиля, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на руках в замок.
- Ну… - Эмиль без зазрений совести смотрел на свою тану, даже не пытаясь придумать хоть какой-нибудь адекватный, пусть и неверный ответ. Все мысли мужчины сводились к полноватым губам, вкуса которых он, возможно, так и не узнает, к длинным чёрным волосам девушки, абсолютно не соответствующим белоснежной коже, но приковывавшим взгляд мужчины, стоит им только вырваться из-под гнёта синей эластичной ленты, с помощью которой Мира так часто собирает волосы. О длинных стройных ногах, так небрежно выставленным сейчас на его обозрение, Эмиль старался не думать, как и о запахе Миры, которым непременно пропитается его одежда. Странная всё-таки у него реакция на эту девушку. – Думаю, ты хочешь есть.
- Так нечестно, - наигранно возмутилась Мира, - ты даже не попытался.
Тихий, едва различимый монотонный писк нарушал абсолютную тишину помещения. О чём разговаривать с собственным мужем, Мира не знала и, повинуясь внутреннему голосу, подошла к открытой капсуле Эйдвена. Отчего-то молодой человек, оказавшийся перед ней, казался сейчас совсем ещё мальчиком. Немного колючим, но от этого ещё более ранимым.
- Давай, малыш, просыпайся, - наклонившись, прошептала Мира, - если будешь себя хорошо вести, тётя Мира купит тебе собаку, как только прилетим на этот ваш Изюм.
Эмиль хотел было заметить, что на Изюме нет собак, как вдруг тихий голос Элира Борка его опередил:
- Он себя всегда хорошо ведет.
- И то верно, - улыбнулась Мира, глядя на подошедшего мужчину, так похожего на его мужа, - а вы, как я погляжу, заимели себе транслятор. Очень мужественный поступок.
После этих слов Элир только взглядом мазнул по дерзкой человечишке и отошёл к отцу. Уму непостижимо, как он справляется со всем этим. Сначала создал союз с Мирославой! А теперь ещё и Эйдвен. Откуда только силы берёт?
- Как он? – Элир по кривой дуге обошёл девушку и встал по другую сторону капсулы, всматриваясь в черты лица младшенького.
- Пока без изменений. Все процедуры выхода пройдены, но Эйдвен в сознание не приходил. Я лишь надеюсь, что это случится в скором времени, иначе возрастает вероятность того, что гипотермия оказала слишком пагубное влияние на центральную нервную систему.
- Мне можешь не рассказывать о последствиях, отец, - криво усмехнулся Элир, глядя на Эйдвена и с трудом узнавая его. Слишком бледный, слишком худой… волосы, рассыпавшиеся по белому днищу капсулы, открыли все изъяны внешности младшего Борка, из-за которых он без устали доказывал всем и каждому то, что его выдающиеся умственные способности обязательно покажут настоящую цену интеллекту.
И вот сейчас в это самое время становилось ясно, сможет ли Эйдвен продолжить завоёвывать уважение заносчивых представителей своего народа. Да и захочет ли?
Глава 8.2
Эмиля Борка душили стены помещения, раздражали символы на экране часов, создающие впечатление, что время остановилось, и они застряли навечно на этом этаже. И приводила в ярость одна лишь мысль о том, что ему по роду деятельности придётся ещё не раз сталкиваться с Тако Ира и надевать маску спокойствия и непредвзятости, в том случае, если он оставит все события, произошедшие за последние дни без внимания. А если учесть, что она изначально была в курсе физиологических особенностей Эйдвена, то у него просто не остаётся другого выхода, кроме как подать прошения на устранение Тако от медицинской деятельности.