В ином случае кто знает, до каких ещё экспериментов она может дойти.
- Эмиль, - в самый разгар просчёта предполагаемых тревожных перспектив, если Тако Ира будет с позором изгнана из числа практикующих врачей, вклинился взволнованный неуверенный голосок Миры, - мне кажется, нет, я даже почти уверена, что видела, как Эйдвен только что немного пошевелил головой.
Отбросив все неуместные мысли из головы, Эмиль подошёл к капсуле, как вдруг заметил, что его тана спрятала руки в длинные рукава его свитера и немного пританцовывает на месте. Её голые коленки выглядывали из-под одежды, намекая, что в его внимании нуждается не только Эйдвен.
- Ты почему не сказала, что опять мёрзнешь?
- Тебе сейчас немного не до меня, - пожала плечами эта глупая человечка, - я думаю, Эйдвен понемногу приходит в себя. Может, тебе стоит позвать его? Вдруг он услышит твой голос и очнётся.
- Неплохая идея, отец, - Элир быстро встал со своего кресла и подошёл к капсуле с другой стороны. Его забавляло поведение всегда разумного и уравновешенного Эмиля Борка, но держаться от этой парочки он всё ещё предпочитал немного в отдалении. - Даже если ты сейчас устроишь своей тане выволочку за то, что она, спускаясь на палубы ниже тринадцатой одевается, как на прогулку по Катраерте, то наш малыш Эйдвен… ой, а он, и правда, немного пошевелился.
- Да, я тоже заметил, - хмуро ответил Эмиль, переключая всё своё внимание на показатели датчиков и сведения анализатора, - Элир, сходи к Тако в кабинет и принеси что-нибудь из одежды. Только мигом.
- Что же ты за ней не следишь? – совершенно некстати развеселился Элир, скрываясь в кабинете матери.
Показатели Эйдвена тем временем медленно, но верно приближались к ожидаемым. К лицу парнишки возвращались краски жизни, а на лицо его взволнованного родителя - былая решительность и собранность. А стоило Эйдвену приоткрыть глаза и слабо улыбнуться отцу, как Эмиль принялся выгонять всех свидетелей своего неминуемого позора:
- Ну, всё, Эйдвен приходит в себя, судя по показателям, восстановление происходит, хоть и с задержкой, но всё же в штатном режиме, поэтому дальше я сам за ним присмотрю.
И видя, как никто и не подумал сдвинуться с места, пояснил:
- Вы можете идти отдыхать. Спасибо за поддержку.
- Ой, да ладно, можно подумать, никто не знает, что Эмиль Борк испытывает нежные чувства к своему младшему сыну, - задиристо проговорил Элир.
- Ой, а можно подумать, никто не знает, что могучий и бесстрашный Элир Борк ужасно завидует в этот момент, - храбро парировала Мира в защиту мужа, - ты идёшь домой или остаёшься? А то Эйдвену сейчас нужен будет транслятор, чтобы мы могли с ним общаться, а тебе вроде как пора на службу.
Какая-то мелкая несуразная человечка прямо на глазах отца отчитала Элира Борка! Подумать только! Он хотел было грозно нахмуриться и отчитать её за неуважительное отношение к старшим, но вместо этого отлепил от уха транслятор, положил его в протянутую ладошку девушки и, бросив напоследок «Присмотри тут за ними», вышел.
Эйдвен же просыпаться не хотел ни в какую. Не помогали ни уговоры, ни перспективы выспаться в нормальной кровати, ни угрозы оставить парнишку одного на этом холоде.
Ангельским терпением Мира не отличалась никогда, и когда в очередной раз Эйдвен затих, поплотнее укуталась в выданное одеяло и выпалила:
- Ну и лежи тут, а мы тебе собаку за такое поведение не купим.
- Какую собаку? – не понял Эйдвен.
- Какую-нибудь, - заулыбалась Мира, - но она тебе не светит, потому что ты не хочешь просыпаться, а я обещала собаку только, если ты будешь себя хорошо вести.
- А я себя всегда хорошо веду.
Мира заглянула в счастливое лицо мужа и добавила:
- Ты главное папку своего так не пугай, а то он, сам знаешь, страшен в гневе.
- А мы что, уже прилетели? – сонным голосом принялся допытываться Эйдвен, так и не открыв глаза, - кажется, я только уснул.
- Нет, Эйдвен, мы несколько часов назад только оторвались от орбиты Земли, и лететь нам по-прежнему около двух земных месяцев, - вмешался в светскую беседу Эмиль, с тревогой глядя на сына, - ты можешь открыть глаза?
- Ой, ты же главную новость не знаешь, малыш, - радостно завопила Мира, - мы теперь будем жить все вместе и не дадим твоему папе скучать, верно?