С тихим шелестом в сторону отъехала дверь в кабинет, и на пороге возник старший сын Эмиля Элир Борк. Видя перекошенное от злости или бессилия лицо отца, он обратил внимание на боковой терминал, на экране которого так и висели жизненные показатели Эйдвена.
- Если с Эйдвеном что-то случился в результате этого погружения, я отдам тебя под суд, Тако. Так и знай!
Глава 1.2
После того, как Эмиль отключил вызов, Элир плюхнулся в свободное кресло:
- Доброго дня, отец, что с Эйдвеном? – спросил молодой изюмец, с тревогой глядя на искаженное яростью лицо отца.
- Доброго дня, сын, - проскрипел Эмиль Борк, - он сейчас в анабиозе, в то время как воздействие криопротектора на его организм способно причинить немыслимый вред. Вплоть до неисправимой ситуации.
- Так, давай достанем его оттуда.
- В любом, даже самом экстренном случае, вывод из анабиоза должен быть плавным и постепенным. Я буду следить за его состоянием, и если увижу малейшие изменения, дам сигнал к началу пробуждения.
Эмиль запускал все программы медицинских наблюдений с данными сына. Он был уверен, что раньше никаких тревожных показателей не видел, но это ещё ни о чём не говорило. Выходит, Эйдвен вполне мог попросить какую-нибудь сердобольную особу сдать анализы вместо него, но тогда Эмиль должен обнаружить какие-нибудь несоответствия. Вопрос только, почему он узнал о таких проблемах здоровья Эйдвена только сейчас? Когда вдруг выяснилось, что у мальчика слабое сердце?
У него определённо накопилось слишком много вопросов к Тако!
- Почему не сейчас? – Элир настойчиво вклинился в рассуждения Эмиля. - Пусть бы постепенно просыпался.
- Элир, ты же пилот, и вы должны были проходить минимальные курсы медицинской помощи.
- Да, и даже не одни, - отмахнулся молодой человек, - но все они сводились по большому счёту к тому, как активировать капсулу экстренной медицинской помощи. Я её на судне с закрытыми глазами найти могу.
- И это говорит лучший выпускник потока, - пробормотал Эмиль, запуская команду заархивированных данных по состоянию здоровья Эйдвена, а заодно и Элира.
Вдруг и старшенький решил утаить что-нибудь, только бы отправиться в столь эпическое путешествие.
Эйдвен пришёл в этот мир раньше положенного срока. Во время второй беременности Тако стремилась как можно больше успеть: больше работала, больше уставала и от этого больше нервничала и злилась на этот ненавистный долг обществу.
Женщины на Изюме, как и на других планетах Изира были вынуждены отдавать этот долг родине.
Чтобы с чистой совестью заниматься любимым делом, им приходилось находить отцов своим будущим детям (желательно с безупречными характеристиками), прикладывать усилия для возникновения беременности, носить плод, рожать, к тому же год приходилось жить практически изолированно из-за привязанности к малышу и грудного вскармливания. И лишь спустя год, когда появлялась возможность отдать малыша в дом ребёнка, женщина могла выдохнуть свободно.
Вплоть до второго ребёнка.
Долг духам Изира считался оплаченным, если женщина принесла в этот мир как минимум двоих детей.
Лишь после этого молодая мать могла спокойно работать, отдыхать, отправляться в любой уголок Галактики, зная, что в глазах общества она сполна расплатилась за возможность жить свободной жизнью, а её дети непременно продолжат заниматься научной деятельностью и, конечно, прославят фамилии родителей.
Изредка находились такие женщины, которые с трудом принимали разлуку с ребёнком и старались строить свою жизнь и карьеру таким образом, чтобы иметь возможность больше времени уделять малышу. Но таких было немного, всё же общественное мнение диктовало свои правила. И чрезмерное влияние матери якобы могло негативно сказаться на развитии маленького изюмца из-за возникновения чрезмерной привязанности.
Эмиль видел такие примеры и со временем всё чаще приходил к выводу, что эти, навязанные неизвестно кем и неизвестно с какой целью, правила абсолютно абсурдны, и в последнее время матерям иногда приходилось чуть ли тайком приходить в Дом ребёнка проведать малыша.
Тако, напротив, была типичной представительницей Изюма с поправкой на то, что её младший сын родился ущербным. Помимо характерных «ржавых» пятен на коже он имел слабое здоровье и трудный характер. Что, по мнению женщины, делало её в глазах общества той, которая не сполна рассчиталась со своим миром.