А вдруг, Эмиль ещё и пахнет, как шоколадка?
- Господи, да что это со мной такое? – пропыхтела Мира, продолжая ритмично переставлять ноги.
Глава 2.2
Прогулочная трасса огибала весь девятнадцатый ярус по кругу и длиной была около десяти километров. Такая пробежка Мирославе была не под силу, поэтому она привычно добежала до отсека анабиоза и развернулась было бежать обратно. Но мельком заглянув внутрь через прозрачные двери помещения, заметила Эмиля в компании с высокой статной женщиной возле одной из капсул, стоящей в неглубокой нише в отдалении от других.
Женщина лишь немного уступала Эмилю в росте, носила ультракороткую стрижку невнятного мышиного цвета и разговаривала с таким превосходством, что это было понятно, не вникая в суть сказанного. Её скупые движения и снисходительная улыбка красноречиво свидетельствовали об абсолютной уверенности в себе.
Эмиль, напротив, был взвинчен до крайности и очень-очень зол. Казалось, его переполняло откровенное презрение, если не ненависть к собеседнице.
О чём беседовала парочка, Мира не знала, но неожиданно поймав на себе колючий взгляд Эмиля, поспешила отойти подальше от двери и уже через минуту вновь бежала с пылающими щеками и заполошно трепыхающимся сердцем.
Эта неожиданная встреча с мужем навела Мирославу на совсем нерадостные мысли. Похоже, что несчастье всё же случилось с Эйдвеном. Со слов Светы выходило, что молодой человек отчаянно стремился проспать весь перелёт, но что если во время погружения в анабиоз что-то пошло не так?
Мира смотрела на мужа всего несколько секунд, но успела отметить, что взгляд, направленный на человека в капсуле был полон тревоги и горечи. Не мог ведь посторонний человек вызвать столько эмоций?
Обратную дорогу к своей новой квартире Мира даже не заметила. Все мысли девушки были заняты исключительно тем, каким образом выяснить, кто лежит в той капсуле?
Отчего она так тревожилась о практически незнакомом мужчине и его ребёнке, она и сама не знала, но совершенно точно было одно: она хотела вернуть в свою жизнь прежнего Эмиля. С ним было невероятно комфортно находиться рядом, молчать или даже ругаться из-за пустяков, но неизменно поглядывать на него, пока он не видит.
Ей доставляло необыкновенное удовольствие снять транслятор и слушать красивый бархатный голос мужа и представлять, что однажды он этим голосом скажет ей заветные слова. Сегодня же голос Эмиля гремел по всему отсеку анабиоза и слов любви точно не произносил.
Оказавшись в их квартире, Мира встала, как вкопанная, посреди прихожей и, зажмурившись, тихо-тихо попросила:
- Я у тебя уже пять лет ничего не просила, да? Но, боюсь, тут сама могу и не справиться. Помоги мне понять его. Я и земных-то мужчин не понимала никогда, а тут помимо того, что инопланетный, так ещё и с целым ворохом секретов. А ещё я боюсь стать для него просто-напросто подопечной, коих у него и без меня в избытке. Ты не думай, я знаю, что он классный, но не хочу быть подобно этим бестолковым Рите и Гите: ах, Эмиль, вы такой умный, ах Эмиль, вы, как всегда правы. Ну да чего это я? Опять о себе. Ты лучше помоги ему! Чтобы там ни стряслось, пусть он опять станет прежним. А я… Не знаю. Ну, попробую сквернословить поменьше, а еще… сильно-сильно буду стараться не завидовать Славке. Ты ведь понимаешь, как для меня это сложно, да и она понимает. Вот! Ты только помоги ему!
Мирослава долго ещё стояла в прихожей, зажмурив глаза и прокручивая в мыслях одно и то же. Её мысли перескакивали с Эмиля на Славку, затем на её малыша и обратно на Эмиля.
Она давно поняла, что её на самом деле очень тревожит грядущее материнство сестры. Нет, безусловно, она на самом деле радовалась, что Славка вскоре станет матерью, но то, что исполнение самой заветной мечты Миры по-прежнему оставалось под вопросом, в то время, как внутри Славки уже зародилась новая жизнь, заставляло девушку временами фальшиво улыбаться или подолгу пропадать в своей комнате, лишь бы не омрачать лишний раз такое прекрасное время в жизни сестры своей неуместной завистью.
Славка же своей кроткой и всё-всё понимающей улыбкой лишь ухудшала положение. Наверное, поэтому Мира даже обрадовалась тому, что теперь ей придётся жить в квартире Эмиля.