— Кажется, мы взяли ложный след, — спокойно сказал Кларни молодому напарнику, — но он все равно привел нас к цели. Только к другой.
— Вы были правы, сэр, они и вправду высаживались в два корабля! — восхищенно ответил Мохни.
— Да, удачная догадка, не более. Но эти — добытчики, не бойцы, смотри, видишь оружие?
— Нет.
— Вот именно. Они поохотились и теперь обрабатывают добычу. Оружия под рукой не держат. Стандартная сигнализация, достаточная мера в большинстве случаев, но полагаться только на нее не стоит. Эти же сидят спокойно, в полной уверенности, что вокруг никого. Если сейчас нашуметь, то они от переполоха потеряют голову.
— А мы будем шуметь?
— Нет, конечно. Отойдем немного, пошлем сигнал и заляжем. Утром прилетят и скрутят этих охотников со всеми уликами. Заодно и нас перебросят на другую сторону Мертвых гор.
— Разве там есть что-то опасное, сэр? — спросил Мохни, морща лоб и пытаясь вспомнить, что говорилось в справочнике о Мертвых горах.
— Да нет там ничего, кроме камня, — махнул рукой Кларни, — просто… не люблю. Как на кладбище попал. Мертвое все вокруг и безжизненное.
Они отодвинулись вглубь леса, увеличивая дистанцию между собой и контрабандистами. Примерно возле линии сигнализации залегли, тихо и бесшумно. Мохни старательно делал, все что ему показывал наставник, не стесняясь спрашивать. Вот и теперь он уточнил.
— А с ними что будет?
— Ну, лет на десять каторги их художества потянут, — задумчиво ответил Кларни. — Хотя нет, вру. Там же серебристый кваарл был, значит все двадцать. Тех, кто их направил… ну, может и поймаем, если удастся все быстро сделать. Не так-то просто подловить контрабандистов на месте преступления, да еще и запугать потом так, чтобы они все выложили, и оформить при этом все документы и записи, чтобы суд принял, и потом успеть схватить того, кто их послал. По отдельности каждый этап не слишком сложен, но вместе получается, что проще хватать тех, кто прилетает и лепить по всей строгости.
— Чтобы отпугнуть следующих?
— Конечно. Лучше и проще всего было бы казнить их на месте по упрощенной процедуре и запись, потом транслировать в Космосеть, с предупреждением, что вот так бывает с теми, кто жаждет легкой наживы.
— Сэр? Если это так выгодно, то почему никто не разводит… эээ… серебристых кваарлов у себя дома? Не в смысле дома, я помню, что они не размножаются в неволе! На какой-нибудь дикой планете! Присматривай и отстреливай, вот!
— Так и делают, — пожал плечами Кларни. — Крупные цивилизации, и планеты держат монополию, регулируют отстрел, из нашего заповедника регулярно запрашивают особей на размножение. Система налажена и работает, только в ней нет места мелким игрокам. И цены соответствующие. Вот и лезут, периодически, и к нам, и в охотничьи угодья, и в другие заповедники, потому что вот так тихо прилетел, настрелял и улетел. При удаче заработал столько же, сколько за десять лет обычного труда.
— И что потом, сэр?
— Потом? Потом они быстро спускают эти деньги, прилетают еще, попадаются и едут на каторгу, вздыхая о своей неудаче. Выходят, если выходят, и снова лезут за легкими деньгами, если здоровье еще не подорвано окончательно. Вторую каторгу переживают единицы, как впрочем и второй удачный налет на заповедник. Мы ловим девять из десяти, так что шансы… сам можешь их посчитать.
— А кому-то удавалось провести больше трех удачных налетов?
— Если и были такие, то молчат о своих подвигах. Завтра этих схватим, можешь их расспросить.
— Понятно, сэр.
— Все, давай спать, завтра будет масса дел.
Глава 9
— Ну что там? Очередной обломок этого тупого грузовика, будь он неладен?
— Очередной, ага, — раздался ответ с подвыванием и зевком. — Прогревай сканер.
— Нахрен мы вообще с ними возимся?
— Начальство хочет знать, что это был за корабль.
— А начальству не насрать? Массовый грузовик, их сотнями тысяч производят, ну установят, что куплен он за полгалактики отсюда каким-нибудь ибернойцем, закутанным по самые брови.
Оба сотрудника головного офиса заповедника усмехнулись. Ибернойцы всегда закрывали лица, и поэтому те, кто пытался купить что-то тайно, всегда пытались косить под них. Чем, конечно же, привлекали излишнее внимание, но все же, «купил иберноец» было расхожей фразой в Содружестве.