Даже сейчас, спустя десятилетия, тяжело вспоминать об этом. У людей, переживших ужасы войны, прошедших через них, никогда не изгладятся из памяти преступления гитлеровских молодчиков и их гнусных приспешников - изменников Родины, продавшихся оккупантам. Поэтому сейчас, когда на Западе раздаются голоса о "прощении военных преступников за давностью лет", разум фронтовика негодует, а сердце трепещет жаждой справедливого возмездия.
С тяжелой памятью поднимал записи военных лет: "13 января 1943 года. В Георгиевске фашисты расстреляли 700 жителей. Во дворе помещения, где находилось гестапо, лежат шесть трупов. Они извлечены из окопа, куда гестаповцы сбросили их после убийства. Вот труп женщины, лицо обезображено зверскими пытками. К ее груди прижалась трех-четырехлетняя девочка - так и застыли обе. Рядом женщина лет 28 - 30. Черты лица нежные, красивые и... выколотые глаза. Она - жена командира Красной Армии...
Вот так население Георгиевска убедилось, что означает на деле пресловутый "новый порядок" Гитлера. Жители с ликованием встретили освободителей города. "Наши пришли, родные!" - раздавалось повсюду. Но радость омрачена горем. Фашисты перед уходом оставили на железнодорожной станции вагоны с отравленными продуктами. Изголодавшиеся люди разобрали их, в результате многие отравились и умерли. Тяжело смотреть, как в день освобождения города по улицам на санках везли гробы с жертвами этого зверства. В тот же день у братской могилы жителей города, погибших от рук изуверов в период оккупации, состоялся митинг. Были на нем и мы, работники штаба 4-й ВА, и авиаторы соседних частей. Все, кто выступал, клялись жестоко отомстить фашистам за их злодеяния..."
Еще запись: "28 января 1943 года. Штаб 4-й ВА находится уже в Ставрополе. И здесь, бросая город, фашисты показали звериный оскал. Подожгли, разрушили, взорвали лучшие здания. На центральной улице - коробки сожженных многоэтажных домов. Во время оккупации все евреи были вывезены из города, 5000 человек было расстреляно. В общей могиле обнаружены сотни трупов, среди них немало детей.
...Наши люди с нетерпением ждали освобождения от фашистской неволи. Я остановился в домике Евгении Васильевны, пожилой женщины с чистой душой русского человека. Часто вечерами она рассказывает, как в дни оккупации помогала нашим пленным бойцам. Варила борщ, пекла лепешки, с риском для жизни, как и многие другие женщины, носила еду на лесозаготовки, где работали пленные. Упрашивали часовых передать пищу изможденным людям. Чаще всего им отвечали ударами прикладов и стрельбой. Но это их не останавливало. Каждый день женщины вновь тянулись с узелками к месту работы пленных".
В начале февраля 1943 года, когда войска Южного фронта, выйдя в район Батайска, отрезали противнику пути отступления с Северного Кавказа на Ростов, остатки разгромленной вражеской группировки стали отходить в сторону Кубани. С этого времени все соединения нашей армии были нацелены на поддержку наступления Северо-Кавказского фронта на краснодарском направлении.
В первых воздушных боях на Кубани противник превосходил нас в силах по количеству самолетов, но качественно наши истребители уже не уступали немецким. К весне 1943 года ВВС Северо-Кавказского фронта в основном завершили перевооружение на новые типы скоростных самолетов. Однако еще не все летчики освоили новые тактические приемы воздушного боя на вертикальном маневре и в боевых порядках, состоящих из пар самолетов. Нередко еще на новых скоростных самолетах-истребителях Як-1, Ла-5, ЛаГГ-3 летчики вели бои по старинке, на горизонтальном маневре. Слабым было взаимодействие между парами внутри боевого порядка.
Тогда командующий приказал приготовить специальную директиву с анализом недостатков и конкретными рекомендациями по ведению воздушного боя на скоростных истребителях. Мне пришлось участвовать в разработке этого документа. Когда он был подготовлен, я получил задание съездить в 16-й гвардейский истребительный авиаполк, слава о котором уже гремела на Кубани, и показать проект директивы его летчикам. Среди "рецензентов" были знаменитые асы - А. И. Покрышкин, П. П. Крюков, Г. А. Речкалов, В. И. Фадеев. Они поделились ценными замечаниями и советами, которые были учтены при подготовке окончательного варианта.
Кроме того, по нашим рекомендациям в дивизиях прошли специальные летно-тактические конференции. На страницах армейской газеты "Крылья Советов" мастера воздушного боя делились опытом с молодыми авиаторами. Словом, к началу крупных воздушных сражений на Кубани летчики в основном знали, как нужно вести воздушный бой на скоростных истребителях.
Кубанские воздушные сражения нашли достойное освещение в военно-исторической литературе. И в первом из них - над Малой землей у Новороссийска с 17 по 24 апреля 1943 года - и во втором - в районе Крымской с 29 апреля по 10 мая - советские летчики нанесли тяжелое поражение немецко-фашистской авиации и завоевали господство в воздухе на данных участках фронта. Несколько по-иному сложилась обстановка в ходе третьего сражения, начавшегося 26 мая. Оно происходило в районе станиц Киевской и Молдаванской. Противнику вначале удалось овладеть инициативой в воздухе. Нашей авиации пришлось действовать в очень сложных условиях. Хочу остановиться на этих боях подробнее, потому что дальнейшие события в жизни моих однополчан были связаны именно с ними.
После "кавказского" периода 88-й истребительный авиаполк был переброшен на Кубань. Надо ли говорить, с какой радостью встретил я в те дни пришедшее в штаб известие о том, что в 229-ю истребительную авиационную дивизию нашей армии прибывает из Закавказья мой родной 88-й. Мы вновь оказались рядом, и я надеялся, что в своей новой роли смогу быть полезен однополчанам.
Получилось так, что им пришлось с ходу включаться в третье воздушное сражение на Кубани. К. А. Вершинин позже вспомнит, как оно началось:
"Когда наши войска захватили вторую полосу вражеской обороны, над полем боя появились немецкие бомбардировщики. Западнее Краснодара противник сосредоточил около 1400 самолетов. Перебросив их поближе к району боев, гитлеровцы получили возможность наносить удары большими группами - по 200 300 бомбардировщиков в каждой". И дальше: "Истребители 4-й воздушной армии вели героическую борьбу с вражеской авиацией, срывали прицельное бомбометание по войскам, заставляли многих немецких летчиков поворачивать вспять. Однако полностью предотвратить организованные действия противника не могли".
Эти слова в полной мере должны быть отнесены и к боевым действиям над "Голубой линией" летчиков 88-го полка. Но прежде чем обратиться к этим событиям, расскажу о некоторых переменах в жизни однополчан. Во-первых, за минувшие месяцы - с ноября 1942-го по май 1943 года - летчики полка полностью освоили поступившие на вооружение новые истребители ЛаГГ-3. Во-вторых, изменилась организационная структура части: вновь была создана третья эскадрилья, звенья стали состоять из четырех самолетов. Количество машин в полку возросло с двадцати до сорока. Соответственно почти вдвое увеличился летный состав, в основном за счет молодых летчиков - выпускников военных авиашкол Закавказья. Значительно пополнился технический состав полка.
Произошли изменения и в руководстве части. Командирами эскадрилий стали старшие лейтенанты А. А. Постнов и В. А. Князев. Капитан В. И. Максименко, вернувшись из госпиталя, был утвержден штурманом полка. Изменилось служебное положение комиссара полка В. Е. Потасьева. С октября 1942 года в Красной Армии был упразднен институт комиссаров и введена должность заместителя командира по политчасти. Потасьев получил звание майора.
Наконец, преобразился внешний вид моих однополчан. Взамен шпал и кубарей в петлицах были введены погоны, и в новой форме авиаторы выглядели более подтянуто, молодцевато. Это поднимало дух, заряжало энергией.