Я буквально упивался молодостью и своей жизнью, не побоюсь этого слова, в такое прекрасное время. Есть тут и минусы, я ничего не скажу, но все же плюсы их перевешивали. Так что, пока молод, не стоит задумываться о будущем, тем более что мое будущее и так прозрачно. Отучусь в школе, армия, срочку отслужу обязательно, потом учусь на инженера, образование нужно, базы инженера и техника помогут, работаю и жду девяностых.
После развала Союза, чему я мешать не планирую, покидаю страну и занимаюсь тем, что и обычно, то есть поисками сокровища на морском дне. Опыт у меня огромный, пусть сейчас нет такого оборудования, что нужно, но в девяностых будет. Это первый план. Второй схожий, но Союз не распадается, самому лень этим заниматься, но выкинуть информацию нужным людям вполне могу. Правда, искать меня будут серьезно, но, думаю, соскочу. Третий план – это побег из Союза, но он на самый крайний случай.
Бабушка у нас ночевала. Приняв покупки, сосискам порадовалась, на обед будут сегодня, села картошку чистить, а мы собрались и направились в больницу.
Хм, до нее ближе было, чем до магазина. Рядом с нами тоже был продуктовый, но тот сейчас на ремонте и не работает, поэтому и приходится ходить так далеко. В больнице все нормально было, хирург осмотрел рану, смазал чем-то и велел не мочить. Я не мочил, в душе мылся, не трогая голову. Пионерский лагерь одобрил, лишь велел не напрягаться. Справку выпишет перед отъездом. Следующий прием через два дня назначил.
После этого прогулялись до школы, пока шли, успел узнать, как зовут нового классного учителя, учителя физики, завуча и директрису. А классный действительно новый, до пятого класса у нас один классный руководитель был, а тут другого дали.
В школе проблем тоже не возникло, о награде директриса в курсе, к ней приходил человек из Ханты-Мансийска, брал характеристику на меня, да и звонили ей насчет награды, так что пообщались, я сам бой с бандитами описал, ну и договорились насчет пионерского лагеря.
Она созвонилась с требуемыми людьми и все быстро решила. Отправляют меня во вторую смену в пионерский лагерь «Березка», находился он в ста сорока километрах от Москвы. Отправляемся через две недели, второго июля, с площади у парка, автобусы там будут стоять. Все просто отлично.
Мы, вернувшись домой, пообедали, бабушка еще на сковороде томленую подливу сделала, вкуснятина, потом, попив чаю, я сообщил, что иду гулять, и, прихватив деньги, направился к гаражам. А взял пятьсот рублей. Думаю, хватит. Все очень просто: я хотел снять гараж на год и содержать там свои вещи. Например, купить мотоцикл, ну или мопед, чтобы иметь мобильность. Держать там то, что не могу хранить дома, иметь подобную базу необходимо.
Две недели – немалый срок, но это все нужно, а основной план до поездки в пионерский лагерь – это посетить некоторых людей, или, скажем так, нелюдей. Я про маньяков. А что, раз попал в это время и тело, то я про этих уродов забуду? Не бывать такому. Я вообще считаю, что это мой долг, и, возможно, это одна из причин, почему попал именно в это время. А пока займемся делом, надеюсь все получится.
Спустившись по лестнице вниз, я вообще стараюсь лифтом не пользоваться, выскользнул наружу и побежал в сторону гаражей. А на подходе повстречал троих парней, все на год или два старше меня:
– О, Корень. Гони деньгу, – сказал самый старший. Похоже, мы знакомы, видимо, в одной школе учимся.
– О как? – ухмыльнулся я. – Ни здравствуйте, ни прощайте. Кто ты такой, чтобы у меня денег просить? Или ты мне их одалживал?
– У тебя всегда деньги есть. Не дашь сам – отнимем, – сказал старший, что имел лицо откровенного олигофрена, хотя речь была на удивление внятной.
– Отлично, хоть повеселюсь.
Драться они не умели совершенно, разве что размахнись рука, да развернись плечо. Самый здоровый наносил размашистые удары. Уклоняясь, я их ехидно комментировал, подправляя, и бил он в основном своих же товарищей. Один лежал. Помимо того что ему нос сломал, похоже, и сознание выбил. Другой лежал согнувшись, у него, похоже, челюсть. Отбив два удара, я ударил «гусиной лапкой» в грудь, и пока агрессор пытался набрать воздуха, дал ему такого леща, что он свел глаза в кучу и упал на задницу.
Подождав, когда, наконец, начнет соображать, присел перед ним на корточки и сказал:
– Я не знаю, кто вы трое, не помню. Я на Севере был, бандиты в меня стреляли, видишь пластырь на голове? Там рана. Я многое забыл, но вспоминаю. А вас, если еще раз встречу, покалечу, потом забуду и еще раз покалечу. Ты меня понял?
– Встретимся еще, – морщась, сказал тот.