А во всем виноват Андропов. После смерти Брежнева в восемьдесят втором он сам недолго прожил, но успел протолкнуть наверх своего человека, Михаила Горбачева, как у нас называли, пятнистую мразь. Он и развалил страну, став главой государства.
– Говори по-русски, я не все понимаю, – недовольным голосом сказал отец.
– Да что там рассказывать? От Союза откололись все республики. На Украине к власти пришли бандеровцы, на паспортах были трезубцы, Россия – враг, как с врагом с нами и общались, воспитывали свою молодежь в ненависти к нам. На Кавказе русских в рабов превращали, девушек насиловали, к ним домой ходили как в бордель, пока наши войска не ввели. Это спровоцировало войну в Чечне, две компании было.
Да там много что можно рассказывать. Главное не это. Я молод, у меня будет совсем другая жизнь. Никакой армии, хлебнул этого, спасибо. Смогу семью завести, детей. Я знаю все координаты затонувших кораблей с сокровищами, поднять часть не проблема, чтобы другие поднимать, оборудование нужно для глубоководных работ, которого сейчас пока не производят. Есть у меня и другие планы, о которых вам знать не нужно. Да, и еще. Как к ребенку ко мне относиться не нужно, хотя бы когда мы наедине, при людях – можно. Ладно, вы пока обдумайте все, что я сказал, потом пообщаемся. Время до отъезда в пионерский лагерь есть.
Покинув гостиную, я лег на кровать и стал бренчать на гитаре. Чуть позже стал наигрывать простенькие мелодии. Бормотание из гостиной доносилось вполне отчетливо, но понять его суть я не мог, плохо слышал. Да и не интересно было. Если семья примет правильное решение (пусть я лгал, но не во всем, я не был их сыном, остальное – правда), то можно еще кое-что открыть.
Тут вдруг прозвенел дверной звонок. Он мне не нравился, громкий и пронзительный, заставляет вздрагивать, раньше времени не было, а тут точно разберу и сменю тональность. Это не сложно. Вставать я не стал, слышал, как отец сходил к двери и с кем-то поговорил, после чего, постучавшись, заглянул:
– Тимофей, там к тебе пришли.
Вздохнув, я отложил гитару и покинул свою комнату, отец уже ушел к остальным. Плотно прикрыв дверь, обнаружил в прихожей Арбузову. Она стояла на костылях и была немного смущена. Кстати, почему не в больнице с ногой, а дома, то она мне сама пояснила: мама у нее врач, терапевт в нашей больнице, так что лечится дома.
Подойдя, я вопросительно посмотрел на нее.
– Извини, я вспылила. Мама сказала, что у тебя действительно рана от пули на голове, хирург, дядя Андрей ей сказал.
– Бывает, – пожал я плечами, продолжая вопросительно на нее смотреть.
Извинения мне не нужны, как и дальнейшее общение. Да и говорить нам не о чем, из своих планов я ее выкинул, поэтому молча стоял, ожидал, пока уйдет. Однако Лена сдаваться не собиралась.
– Правда, извини.
– Извинил, – ответил я.
– Может, мы прогуляемся?
Вопрос заставил задуматься. В принципе, почему бы и нет?
– Ладно, идем. Только на дальней скамейке посидим, с той, что у подъезда, все слышно в квартирах рядом.
– Хорошо.
Крикнув своим, что пошел гулять, я прихватил куртку, скоро стемнеет, будет прохладно, помог Лене, и мы в кабине лифта спустились вниз. Добравшись до скамейки, путь был не скор, устроились, но поговорить не успели.
Я сидел вполоборота к Лене, закинув локоть на спинку, поэтому заметил, как к нам быстро идут шестеро. Двое знакомых, из тех троих, что вчера деньги клянчили, а четверо – нет, но тоже явно школьники. Скорее всего, старшеклассники, девятый или десятый класс.
– Как интересно, – пробормотал я, с немалым интересом наблюдая за группой малолетних шалопаев.
Опасности я от них не видел, даже в таком состоянии, как сейчас, к тренировкам тела я пока не приступал, врач попросил до конца заживления раны не нагружать себя физически, я легко управлюсь со всей шестеркой. Тимофей – паренек резвый и скоростной, только легкий. То, что они идут именно ко мне и явно мстить, догадаться может любой. Те двое явно старших науськивали, сейчас спешили рядом и что-то говорили, отчего та четверка становилась с каждым шагом злее. Я так и представлял, как в книге Киплинга Багира заводила Каа: «А еще они тебя называли дождевым червем».