– Думаю, министр согласится принять пионера, которого несколько дней назад наградили медалью МВД за помощь милиции и который принес министру такие важные сведенья. Оказывается, сотрудники МВД в одном из отделов покрывают преступников. А судя по тому, как напали, они это делают не в первый раз. Наверняка у вас немало заявлений, от избиений и ограблений до изнасилований. Так еще они решили сделать виноватым потерпевшего. А это уже настоящее преступление и превышение должностных полномочий. Думаю, тут или взятка все решает, или, скорее всего, один из преступников родственник кому-то из начальства, вот и покрывают. Однозначно идем к министру, его люди, пусть и разбирается.
– Свободны… пока, – сказал старлей, скрипнув зубами от злости. Мои слова его нисколько не напугали.
Он поставил подпись на пропуске, и мы покинули кабинет, спустись вниз, нас опрашивали на втором этаже. Там сдали пропуск и вышли на улицу. Отец все это время молчал, как я и просил, а тут не выдержал:
– Нехорошо поговорили.
– Да нет, нормально. Завтра встанем пораньше, нужно в министерстве побывать. Насчет общения с министром я не шутил. Он решит нашу проблему, а мы – его.
– Может, не нужно связываться? Этот старший лейтенант явно ничего не боится.
– Он просто не поверил, что мы к министру вот так заявимся. А как инспекция из министерства появится, так и забегает. Тут ведь не просто увольнением попахивает, тут небо в клеточку в натуральном виде будет.
– А чем ты министру поможешь?
– Да есть чем.
Мы не обратили внимания на двух милиционеров, что курили в темноте у патрульной машины и вполне нас слышали, направились прочь. Отец продолжал задавать вопросы, не касаясь пока того, о чем мы в квартире говорили. Видимо, еще переваривает такие новости.
– Почему ты их так покалечил?
– Тебя это беспокоит? Нашел о чем жалеть. А старлею я правду сказал: я там больше крутился и удары отбивал. Я драться не умею.
– Как это не умеешь?! Пятерых здоровых лбов раскидал.
– Пап, я не умею драться, я умею убивать, именно этому меня учили, и все последующие годы я совершенствовал это умение. И все эти руконогомашества у меня отработаны только для одного: покалечить или убить противника. Если брать языка, то там совсем другие навыки, и в такой уличной драке их не применить. Так что там, у скамейки, я был очень сдержан и никого не убил. Тем более эти недоноски били меня, чтобы покалечить. Пьяные они были, тормозов нет.
– А с помощью министру что? Ты так и не ответил.
– Бать, сейчас на министре много всего висит. Совершаются разные громкие преступления, а с него требуют скорейшего раскрытия. Например, серийные маньяки Советского Союза. Кто-то уже пойман и приговорен к высшей мере, но многие еще на свободе и совершают свои страшные преступления. Например…
Пока мы шли я перечислял разных маньяков, убийц и насильников, описывая по каждому, сколько было жертв, что с жертвами делали, пока не поймали и приговорили. Почти по всем делам, перед тем как были вычислены настоящие преступники, сажали невиновных, которые под пытками брали все на себя. Некоторые были расстреляны по приговору суда, так что я хоть и сам из системы, но МВД не люблю. Также описал, откуда я о них знаю, помянув добрым словом замполита Академии, тот к нам из МУРа перешел.
На троллейбусе мы доехали до нашей остановки и направились к дому. Там нас ждали, мы описали маме с бабушкой что было в милиции. Я поставил будильник, встанем пораньше, и, подумав, вышел в прихожую. Тут на подставке стоял телефон. Да, у нас в квартире был свой телефон, отцу линию провели. Взяв потрепанную телефонную книжку, нашел номер справочной, позвонил, там мне сообщили номер дежурного по министерству. Ответил тот сразу, и я попросил меня записать на завтра на прием, сообщив свои данные. Тот записывать отказывался без причин встречи, поэтому сообщил:
– Мне случайно стало известно, кто убивал женщин и девочек в Ульяновске. Это первая причина. Вторая: против меня хотят возбудить дело о нанесении тяжких телесных повреждений. Однако я защищался, мне двенадцать лет, нападавших шестеро, все старшеклассники из девятого или десятого класса. Однако сотрудник отдела милиции старший лейтенант Попов заявил, что это я преступник, и сказал, что со мной будут работать как со взрослым, по всей строгости советских законов. Еще поставят на учет.
Я награжден медалью за помощью милиции в Ханты-Мансийске. Получил пулевое ранение и еще лечусь, однако старший лейтенант сказал, что ему плевать. Тут имеет дело или преступный сговор, или дача взятки, или банально он покрывает кого-то из родственников. Видимо, имея чувство вседозволенности, он решил нажать на меня, чтобы я сознался, и сделать меня преступником, а тех шестерых – потерпевшими. Поэтому желаю попросить министра о помощи. Я помогу с убийцей, которого ищут уже несколько лет, а министр приструнит своих подчиненных, а то они совсем страх потеряли. Кстати, убийца в Ульяновске, чтобы его не заподозрили в этих преступлениях, специально совершил мелкую кражу и сидит на зоне, поэтому убийства и прекратились на несколько лет, но скоро он выйдет, и они продолжатся.