– Вы записаны на завтра на одиннадцать часов дня.
– Спасибо.
Он уже записал мои данные и адрес, даже сам прозвонил на наш номер, я его тоже продиктовал, после этого, положив трубку, я обернулся. У дверей в комнату родителей стоял отец, явно прислушиваясь.
– Все нормально, нас записали к министру на одиннадцать часов.
– Ты ему сообщишь, кто ты?..
– О нет, иначе долго не проживу. Власть предержащие очень не любят, когда о них узнают, да еще их планы на будущее. Быстро закопают меня. А вот насчет побыть прорицателем, мол, из-за ранения открылись паранормальные способности, которые работают так-сяк, вот это возможно, на них и спишу информацию по тому серийнику.
– А такие способности бывают?
– Конечно, нет.
Он молча кивнул, после этого мы разошлись. Отец в туалет прошел, а я – к себе в комнату, бабушка у нас на кухне спала, она большая, диванчик там стоял, как раз для нее.
Утром мы все вместе завтракали, больше молча, лишь переглядывались. Родители и бабушка на меня больше всего посматривали, однако я спокойно ел, сегодня была яичница с колбасой.
Наконец, когда мы пили чай, мама нарушила тишину, стоявшую на кухне:
– Тимофей, ты о нас ничего не рассказал. Все так плохо?
Не сказал, потому что не знал, мне эта семья была совершенно не знакома, так что если что и рассказывать, то больше выдумку. Сейчас же, отложив столовые приборы, промокнув салфеткой губы, я с некоторой заминкой, чтобы ее прочувствовали, спросил:
– Оно вам надо?
– Надо, – хором ответили мама с бабушкой, батя промолчал.
Демонстративно вздохнув, взяв полный стакан чая, это чтобы время потянуть, сказал:
– Папа умер в семьдесят девятом, за несколько дней до начала девятилетней войны в Афганистане. Рак легких, курил много. Мама, ты погибла в девяносто третьем. Когда из танков расстреливали Дом Правительства, где собрались последние настоящие коммунисты, ты пошла посмотреть и погибла от шальной пули. Я проверил, так и было. Сам я в это время во Франции был, вернулся, когда тебя уже похоронили. Квартиру ты не приватизировала, поэтому я оказался на улице, меня выписали из нее судом. Бабашка умерла в восемьдесят седьмом, от старости, возраст. Я как раз ранен был, в госпитале Минеральных Вод лежал. Квартиру бабушки забрало государство, хотя бабушка предлагала прописать меня у себя, но вы, родители, не согласились. После увольнения в отставку я скитался по чужим квартирам.
– Почему со мной не жил? – тихо спросила мама, все трое были подавлены.
– Потому что отчим не нравился, он меня и прогнал, когда ты погибла, квартира его стала по череде наследования. Хотя сестренки, близняшки, вполне мне нравились. Я поэтому и прошу: пока отец жив, сделайте мне родных сестричек, а не от чужого мужика.
Похлопав отца по спине, тот поперхнулся, и сообщив, что буду у себя, я ушел в свою комнату, а на кухне разгорелся жаркий спор.
Снова посмотрел на дверной звонок. Инструментов дома почти нет, надо его снимать и в гараж нести, там слаботочный переходник есть, все что нужно, починю. Так что, когда отец вышел в коридор, я как раз отсоединил провода и снимал коробку звонка.
– Ты что делаешь? – поинтересовался он с некоторым недоумением.
– Хочу мелодию сменить. Больно уж звонок громкий и неприятный.
– А ты умеешь?
– Пап, я инженер, причем очень хороший. Я могу из автомобиля ракету сделать и взлететь, а тут какой-то звонок. Тем более он у вас простейший, могу даже мелодию подобрать, это не сложно. Хочешь собачий вальс?
– Нет, уволь меня от него.
– А еще в каком-то фильме видел, в будущем, там снаружи молоток, стучать в дверь. Но не просто молоток, а в бронзе выполненная фигурка обнаженного мужчины, как будто на кровати лежит, руку за голову запрокинул, а между ног огромные яйца свешиваются. Они и есть молоток. Стучишь ими, а в доме раздается вопль боли мужским голосом.
– Нет, – отсмеявшимися, сказал тот. – Нам такого точно не надо, да и соседи не поймут.
– Жаль. Но я что-нибудь придумаю.
Снял с крепления коробку, она над дверью закреплена была, и спустился со стула. Последний вместе со звонком отнес к себе, после чего прошел обратно на кухню, поинтересовавшись: