Кстати, убрал в салон три канистры с бензином, больше не было. Развязал пленных, объяснил, что нужно делать. Я с летчика снял комбинезон, но у него под ним была форма, так что не привлекал к себе внимания. Толкая, открыли сначала одну створку, потом вторую, и в этот момент я услышал гул авиационных моторов снаружи.
На аэродром, сильно дымя одним мотором, даже языки пламени было видно, заходил на посадку транспортный самолет с английскими опознавательными знаками. Похоже, его подловили наши истребители. На аэродроме завыла сирена, из диспетчерской выскочили двое, подбежали к одной из машин, при этом крикнув что-то в нашу сторону.
Как объяснил толстяк, нужно тушить мотор, они по совместительству еще и пожарная команда. А аэродром не запасной, вполне себе действующий. Просто вся авиация Турции на прикрытии столицы или на передовой.
На мой вполне закономерный вопрос, почему аэродром не охраняется, не то что зениток, даже солдат нет, пожал плечами: мол, кому они нужны. Все что было, уже разбито. Вон, восстанавливают потихоньку технику и передают машины в войска. Вот их работа. Мол, не солдаты они.
Я им велел уйти за створку, чтобы снаружи не было видно, а сам встал с другой стороны, у меня за спиной гудел мотором «Аист». Общались мы в большинстве своем знаками, вполне понять можно. Что за модель, не знаю, кажется, транспортник на базе двухмоторного бомбардировщика. Точно транспортник, только у них в боку дверцы прорезаны.
Самолет, ревя одним движком, который вскоре заглушил, второй, что горел, и так не работал, винт стоял, подкатил к ангару, остановившись метрах в ста. Дверца тут же открылась, салон начали покидать пассажиры и экипаж, бортстрелок, его голову было видно в блестящей сфере бронеколпака, тоже покинул машину.
Сбегав к «Аисту», я взял автомат, сунув два магазина за ремень, чую, пригодится, что-то много англичан. Видел первых трех, это солдаты были, вооружены, остальные следом лезли, когда я за автоматом рванул, но сколько точно, пока не знаю.
Тут эти двое решили, что это их шанс, и с криками рванули к самолету, размахивая руками. Я как раз салон покинул, так что, подбежав к створкам, упал на бетонный пол и, прицелившись, срезал двумя очередями трех солдат, потом стал прореживать остальных. Хорошо, что вооружены автоматами были только солдаты, у остальных – пистолеты, так что дальности хватало, и я их выбивал. Ну и этих двоих тоже срезал, наповал.
Что меня удивило, четверо среди пассажиров были в форме офицеров российской армии. Причем в высоких в званиях, три полковника и генерал. Вот их я старался не зацепить. Когда англичане были перебиты, двое полковников встали и один стал зубами помогать другому снять веревку с рук, все офицеры были связаны. Перезарядившись, два магазина я уже расстрелял, дал очередь по кабине грузовика, двоих, что мотор собирались тушить, я уже срезал, но в кабине еще один был, пытался уехать, только с испугу заглох.
Вскочив, я рванул к транспортнику. Дальше быстро провел контроль, мне подранки были не нужны, ножом срезал веревки с офицеров. Полковники стали вооружаться, а генерал, слегка отряхнувшись, повел шеей и, осмотрев меня, велел на английском:
– Представьтесь.
– Младший унтер-офицер Вершинин, – сообщил я на русском. – Мне так сообщили в лагере для военнопленных. Сам я память потерял после попытки самоубийства в лагере военнопленных. Видите следы на руках? Это ожоги от проволоки под напряжением. Как мне сообщили в лагере, я был бортстрелком второй эскадрильи двести шестого бомбардировочного Омского полка, шестой армии Южного фронта, был сбит три месяца назад при выполнении боевого задания. Сам я на следующий день после попытки самоубийства бежал из лагеря для военнопленных. Это произошло неделю назад. Там весь лагерь разбежался… – Чуть помедлив, приняв решение, я быстро сказал: – Ваше высокопревосходительство, в городе солдаты, скоро они будут тут. В ангаре стоит наш «Аист», я как раз хотел на нем улететь. Вам на четверых места хватит, а я найду, как вернуться. Если кто умеет управлять, нужно улетать немедленно. Карту я дам, покажу, где мы находимся.
Управлять умели аж двое полковников, так что мы побежали к ангару. Там я достал свои вещи из салона, передал планшетку, и они, забравшись в салон, вскоре покинули ангар и, оторвавшись от полосы, улетели. Я же свернул комбинезон, переоделся снова в жителя пустыни, навьючив все на осла, и направился в город.